Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

Прикосновения помогли Эмме выстроить сознательную связь со своими телесными ощущениями и стали важным аспектом развивающегося между нами диалога. Отслеживания переживаний в своем и ее теле стали важным источником информации. При физическом контакте с Эммой я использовала слова и метафоры, чтобы связать ощущения с чувствами и мыслями и укрепить петли обратной связи между ее нервной системой, телом и функциями коры головного мозга. Мое прикосновение должно было пробудить и поддержать сенсорное исследование ее внутренних ощущений, а мои слова были предложением назвать переживания. Осознавая, что я делюсь своими переживаниями, чтобы пригласить поделиться своими, Эмма начала сравнивать свои чувства с моими, и мы исследовали сходства и различия – когда мы входим в резонанс, а когда нет. Эмма узнала, что, когда она обращает внимание на свои ощущения, чувства и мысли и связывает их, ей проще справиться со своим внутренним миром, а в голову могут прийти новые прозрения и решения.

Пустота

Эмпатия и нежность моего прикосновения оказали глубокое регулирующее влияние на нервную систему Эммы. Прямая и полноценная связь с заботливым другим, возникшая в результате, контрастировала с ее воспоминаниями о пренебрежении, пережитом в детстве, и со страхами и отсутствием связи, от которых она до сих пор страдала во взрослой жизни.

ЭММА: Я больше не стремлюсь с трудом получить что-то, что я не могу получить. Я чувствую, что получаю что-то реальное, а не придумываю. Это очень приятно, мягко и утешает… Раньше я не знала такого, зато узнала теперь. И правда, я теперь чувствую разницу, когда я что-то получаю, а когда нет. Это огромное облегчение. После каждой сессии я осознаю, что мое доверие крепнет, но когда я возвращаюсь домой, я чувствую пустоту. Вот меня обнимали, а вот я остаюсь одна, и мне хочется большего.

Контраст между контактом в ходе наших сессий и голодом по контакту, который она испытывала, находясь дома в одиночестве, воскресили горе многих лет пренебрежения и тоски одиночества. Как на телесном, так и на сознательном уровне Эмма начала понимать, какую боль ей причиняло отсутствие связи и как она ее хотела, даже не зная, чего именно хочет.

Теперь Эмма могла облечь в слова свой ранний опыт. Она описала пугающую и болезненную внутреннюю пустоту – один из длительных эффектов травмы раннего развития, в частности пренебрежения.

ЭММА: Словно там была холодная, темная, бездонная и бесконечная пустота. Она всегда была там и никуда не уходила. А теперь есть моменты, когда я чувствую, как хорошо быть живой. И я понимаю, что это не моя вина. Пустота во мне не потому, что я какая-то неправильная. А потому, что у меня никогда не было того, что было мне нужно.

Формирование привязанности

Без успокаивающих прикосновений невыносимо болезненная пустота Эммы была невыразимой. Мы использовали наши отношения, чтобы исследовать адаптивные стратегии выживания, которые развились у Эммы, охраняя ее от невыносимой боли пренебрежения и изоляции. Эмма сказала, что ей страшно открываться отношениям, потому что тогда ее боль может стать еще невыносимее.

ЭММА: Мне неловко думать, что ты нравишься мне больше, чем я нравлюсь тебе. Мне кажется опасным позволять себе нуждаться в тебе. Разве это не зависимость? Разве это не неправильно? Я боюсь, что ты «бросишь ребенка», и, кажется, я не переживу этого во второй раз.

Она начала регулярно использовать фразу «бросить ребенка», описывая свое прошлое, полное пренебрежения и отсутствия чуткости. Эмма ужасно боялась, что стоит ей позволить довериться нашей связи, я тоже ее брошу. Она хотела подтверждения, что она может безопасно позволить себе привязанность ко мне.