Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

ЭММА: Мне было так хорошо, я чувствовала себя такой открытой. Я доверяла тебе… Плачет… Теперь я снова закрылась и снова осталась одна. Сознательно я понимаю, что ты не сделала ничего плохого, но мое тело не в курсе. Оно закрылось, и я боюсь, что потеряла единственную возможность исцеления.

Эмма со злостью переживала, что позволила себе так открыться, испытывала стыд за то, что позволила себе полюбить меня, и презирала себя за то, что снова стала обузой.

ЭММА: Наверное, я просто плохой человек, потому что ты ничего плохого не делала. Это я все испортила. Так и знала! Со мной рядом никогда никого не будет. Я обуза, и на самом деле ты не хочешь меня больше видеть.

К ней вернулись дисрегуляция и фрагментация. Эмма рассказала, что снова плачет дома, оплакивая боль одиночества и потери, которые вернулись к ней. Несколько месяцев она чувствовала надежду, и стоило ей ненадолго ощутить, как это приятно, это чувство снова ушло. Может быть, навсегда. Я тоже переживала. Что, если утраченную связь не восстановить? Я постаралась вложить все силы в процесс осознанного присутствия.

Эмма съежилась в кресле, свернувшись, напрягшись и отстранившись. Тогда я поняла, что она много раз переживала потерю, но никогда не находила потерянное снова. У Эммы никогда не было опыта восстановления связи после потери контакта. Ниже приведен диалог, который более подробно иллюстрирует исследование и восстановление ее переживания разорванной связи.

АЛИН: Знаешь, что происходило в прошлом, когда ты теряла ощущение связи?

ЭММА: Люди пугались, и в результате я заботилась об их чувствах.

АЛИН: Знаешь, чего тебе не хватало, чтобы найти путь назад?

ЭММА: Они говорили, что это моя вина и что я слишком чувствительная. Они никогда меня не слушали.

Когда в прошлом Эмма пыталась рассказать про свое ощущение потерянной связи, ее обвиняли в слишком сильной чувствительности и требовательности или за то, что она вообще неправильно воспринимает ситуацию. Я поняла, что ее не принимали так, чтобы она могла выразить свои ощущения разорванной связи и продолжить поддерживать контакт с другим.

Работа со сжатием

Эмма сидела в кресле, вжавшись в его угол, притянув колени к груди, прикрывая живот и крепко обхватив себя руками. Ее глаза смотрели куда-то в пустоту, и я предложила накрыть ее шалью, чтобы ей не пришлось защищать себя, напрягая тело. Когда я накинула на нее легкий платок, она не попыталась меня остановить.

АЛИН: Эмма, у меня есть ощущение, что сейчас с тобой очень много всего происходит. Давай посмотрим, что случится, если я накину на тебя защитный слой.

АЛИН: Обращаясь к теме потребности Эммы в границах… Почувствуй, как эта шаль служит для тебя щитом, и посмотри, почувствуешь ли ты себя в большей безопасности под защитой этого щита. Давай посмотрим, что случится, если ты прикроешь глаза, чтобы немного ограничить стимулы внешнего мира.

Ее тело слегка расслабилось. Эмма сказала, что чувствует онемение ниже талии и едва ли осознает свои ноги.