Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

Еще несколько сессий мы использовали гнездо. Зачастую во время этих сессий Эмма не могла сказать мне, что ей нужно, и мне приходилось полагаться на свою чуткость. Один раз во время сессии я прижала пальцы к ее вискам, неуловимо касаясь височной части жевательных мышц, работая таким образом с напряжением ее челюсти и лица.

ЭММА: Я чувствую стену, а ты снаружи меня… Сжимает кулаки, передавая ощущение стены.

АЛИН: Я тоже чувствую стену. Когда я приближаюсь, я чувствую, что подхожу близко к твоей поверхности, но она кажется непроницаемой.

ЭММА: В ней нет прохода, и я не могу его сделать, даже если захочу.

АЛИН: Мы можем и подождать. Нам не надо никуда торопиться. Энергия движется в своем темпе. Давай отнесемся к этой стене с любопытством.

Я задержала ладони на ее висках и скулах. Пока я касалась ее висков, наше дыхание синхронизировалось, прошло пять минут.

АЛИН: Чувствую, как что-то слегка шевелится.

ЭММА: Ага, оно движется вот так… Изображает пальцами порхающие движения.

АЛИН: Да, как-то так. Словно плотность стены сходит на нет, и мне хочется повторять эти движения… Я позволяю пальцам легко и беспорядочно скользить по ее вискам.

ЭММА: Да, это приятно.

За несколько мгновений случайные движения внезапно сложились в пульсирующий узор, который расходился от ее висков. Мы нашли общий ритм, и нам удалось позволить этому импульсу руководить нашими общими движениями. Говоря с точки зрения тела, мы вошли в состояние вибрационного резонанса.

ЭММА: Я почувствовала это движение!

АЛИН: Да! Мы ощутили его одновременно. Теперь мне хочется положить руки тебе на верхнюю часть груди, прямо под ключицами. Скажи, правильно ли это, потому что мы знаем, что область рядом с твоим сердцем очень чувствительна.

ЭММА: Хорошо… В каком-то смысле, описывая словами, я не могу выразить такие глубокие вещи, но знать, как это работает, приятно.

Еще некоторое время мы просидели в тишине, прикасаясь друг к другу. Следуя ритму сжатия и раскрытия и подражая ему, я слегка давила на грудину. Эта зона кажется особенно чувствительной к вопросам связи. Возникло ощущение грусти.

ЭММА: Я снова горюю. Оплакиваю ребенка, к которому не прикасались и которого не замечали. Когда ты так делаешь, я осознаю, что ты даешь мне то, чего у меня не было.

Стеснение в моем горле внезапно отступило, и я ощутила, как погружаюсь в собственное тело и теперь могу вздохнуть полной грудью. Я сама не осознавала, что мое дыхание стало поверхностным и неглубоким, пока не вдохнула глубже. В этот же момент Эмма с облегчением выдохнула.

ЭММА: Вот, открылось!

Подходящее название этому переживанию. Интересно, что именно открылось в нас одновременно. Это нечто нельзя заставить, нельзя открыть силой, оно откроется само в нужный момент. Оно почувствует правильную последовательность осторожных движений, когда процесс постепенно достиг успеха, и неожиданно, вместе с поворотом ключа в замке, открывается дверь, падает стена, и живой импульс возникает там, где все было застывшим и неподвижным.

АЛИН: Что сейчас произошло?

ЭММА: Ощущается так приятно. Если я следую за этим ощущением, кажется, что оно открывает меня. Мы его потеряли, а теперь снова нашли.

АЛИН: Я это тоже почувствовала. Напряжение в моем животе спало, а облегчение волной прошло по телу.