Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

Эмма следила за приятным чувством в своем теле, за этим ощущением свободы, которое связало ее с собой и со мной, а меня – с ней. С точки зрения привязанности считаю, что это открывшееся «оно» стало результатом специально подобранной интервенции прикосновения, которое повторяло психобиологически чуткое внимание матери к ребенку. Ключевым стало то, что моя частота совпала со внутренним ритмом Эммы. Мы не планировали этого, так что это стало чистым благословением.

Наши нервные системы распознали синхронность, в которую мы вошли, и среагировали на нее. Мы обнаружили фундаментальный элемент регуляции нервной системы: синхронную сонастройку, дающую успокаивающие ощущения и эмоции, позитивное состояние имплицитного понимания в отношениях, характерное для искренней связи.

Страх перед жизнью

Следующую сессию Эмма начала жизнерадостно.

ЭММА: Я почти вернулась в нормальное состояние рядом с тобой. Я еще не до конца тебе доверяю и хочу побольше времени провести сегодня на массажном столе.

Она вернулась во взрослое состояние и могла отрефлексировать свое путешествие в свои младенческие переживания замирания и диссоциации.

АЛИН: Давай послушаем, чего хочет твое тело. Хочешь рассказать о каких-то ощущениях или, может, стоит обратить внимание на какие-то области?

ЭММА: Напряжение вокруг моего левого глаза и лица в целом.

Эмма легла на стол на спину, и я прижала ладонь к ее глазу и брови, где она отметила напряжение. Через некоторое время ее левое плечо быстро, но сильно и резко дернулось вверх и внутрь, в сторону шеи.

АЛИН: Эмма, ты заметила, как дернулось твое плечо?

ЭММА: Сейчас, раз ты об этом упомянула, то да.

АЛИН: Ты достаточно хорошо помнишь это движение, чтобы его повторить?

Она в точности повторила это движение. Я попросила ее очень медленно повторить его несколько раз, пока я прикасаюсь к разным зонам плечевого пояса.

Наконец-то, когда моя ладонь лежала под серединой ее спины, немного выше впадины трапециевидной мышцы, Эмма сказала, что кажется, отсюда и идет этот спазм.

АЛИН: Если бы это движение было сообщением, о чем бы оно было?

ЭММА: Может прозвучать глупо, но первым делом мне в голову пришли такие слова: «Я не хочу рождаться». Сразу после этого я подумала: «Я знаю, что жить больно» и почувствовала, что не хочу жить из-за неизбежной боли жизни.

Эта фраза вызвала ряд спазмов в ее плече. Движение, которое вначале не было связано со спазматическим повторением, перешло в сжатие, и Эмма свернулась всем телом в клубок. Мне это напомнило игры в морских заводях, когда я трогала актинии и наблюдала, как они сжимаются, защищаясь. Когда Эмма медленно расслабилась и вернулась в прежнее положение, ее левая рука все еще была крепко сжата.

АЛИН: Я вижу, что твоя левая ладонь крепко сжата в кулак.

ЭММА: Знаю. Просто не могу отпустить, не могу заставить себя разжать его.

АЛИН: Я хочу кое-что попробовать, если можно.

ЭММА: Давай.

Как и в прошлых сессиях, я положила указательный и средний пальцы левой руки в ее крепко сжатый кулак. В этот раз в хватке Эммы читалось другое намерение. Мне больше не казалось, что это младенец, которому нужно держаться за что-то, но я не могла точно понять, что же изменилось. Через некоторое время я обнаружила, что мои пальцы слегка давят на ее руку, посылая мягкое сообщение разжать руку. Сначала я давила совсем без силы; Эмме передавалось лишь намерение, энергия проходила через мои пальцы и текла в ее руку. Она получила мое сообщение, и ее хватка слегка расслабилась. Минут пятнадцать мы продолжали в том же духе, мои пальцы по чуть-чуть давили на ее ладонь, и она постепенно разжимала кулак. Мы молчали. В конце сессии она поделилась: