Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

ЭММА: Я ощутила что-то новое, что не ощущала раньше. Мне надо было напоминать себе, что никакого вреда мне не будет. Ты так мягко давила, что мне удалось подавить рефлекс сжаться и я смогла исследовать новое направление.

АЛИН: Я не хотела ничего навязывать, но мне хотелось показать твоей нервной системе, что она может немного расслабиться.

ЭММА: Мой опыт общения с людьми был таким неудачным, неудивительно, что я не хочу никому доверять. Мне в голову пришел образ тети. Она была такой грубой со мной. Мне важно, чтобы ко мне прикасались нежно. В моем опыте прикосновения – это всегда больно, так что очень приятно, когда меня касаются бережно.

Эмма начала на уровне телесных ощущений понимать защитные меры, которые использовало ее тело, чтобы закрыться от вторжений и грубого обращения. Я вспомнила ее детские фотографии с тетей и матерью, на которых она извивалась и отворачивалась. Этого крошечного младенца никогда не обнимали, и ее испуганная хватка не могла расслабиться до уверенного касания.

АЛИН: Эмма, что тебе сейчас нужно?

ЭММА: Что-то в верхней части груди и в горле.

Я просунула ладонь ей под спину, чуть выше сердца, а другую положила ей на грудь, создавая между своими ладонями энергетический путь, проходящий через брюшную полость, пищевод, верхнюю часть легких и верхние позвонки. Ощущалось, что ткани в этой области словно застыли: костям не хватало вибрации, мышцы были напряжены, а верхние части легких не дышали. Проведя рукой вдоль позвоночника Эммы, я обнаружила твердую, узловатую зону между лопатками.

Я поддержала эту область, и она начала смягчаться. Тогда Эмма сообщила о подступающем страхе. Когда волны страха прошлись по ней, она автоматически начала дышать медленно и ровно.

ЭММА: Я никогда не расслаблялась. Я родилась в страхе. Никто меня не успокаивал, и так все оно и продолжалось. Никогда я не знала ничего кроме страха, не считая нескольких мгновений на этом столе.

На следующих сессиях Эмма продолжила отпускать свой страх. Она могла вынести все больше сосредоточенных касаний по мере того, как я надежно удерживала между своими ладонями разные части ее тела и органов – пупок, солнечное сплетение, живот, печень, пищеварительный тракт, и всего дольше – сердце.

Эмма позволила себе наслаждаться ощущением заботы, словно «питая» нервную систему. В процессе психобиологической настройки она ощутила, что ее понимают. Во время одной из сессий мы сфокусировались на пупке, обращая особое внимание на этот «рот» зародыша, первый канал питания. Когда мы встретились в следующий раз, Эмма сказала:

ЭММА: Да, последняя сессия была очень полезной… когда ты держала мой пупок, положив вторую ладонь снизу. Сложно подобрать слова, и когда я вернулась домой, я старалась понять, как это можно выразить. В итоге я выбрала слово заслуживаю. Когда ты держала меня вот так, между ладонями, я понимала, где я нахожусь и какую форму принимаю. И я чувствовала себя между твоими руками. Словно я есть и у меня есть право быть. Напомнило мне о том, что ты говорила несколько месяцев назад про существование. Большую часть времени мне кажется, что меня нет, и я терпеть не могу быть рядом с людьми, потому что мне кажется, что я фальшивка. Но теперь я наконец-то понимаю, каково это – существовать. Словами не передать, какое это облегчение.

Возвращение