Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

ЭММА: Знаешь, все то, что я начала чувствовать до истории с телефоном… насчет привязанности… что я не знаю, что правильно, а что нет. Я совсем запуталась. Когда я хочу привязаться, меня отталкивают. Говорят, что я требовательная. Если я позволяю себе привязаться к тебе, мне кажется, что я делаю что-то не так. Не хочу быть требовательной, так что сдерживаюсь.

АЛИН: Я часто вижу, что, когда тебе комфортно со мной, в твоих глазах плещется радость, а что-то внутри тебя словно оживает. Это очень интенсивное чувство.

ЭММА: Сейчас я испытываю сильную грусть. Меня так часто отталкивали. Родители постоянно говорили: «Ты слишком чувствительная» и «Почему тебе не все равно?» Они были правы, мне и правда не все равно. Хотелось бы, чтобы это было не так.

АЛИН: Я заметила, что, когда твои чувства выходят на поверхность, ты испытываешь глубокие и интенсивные эмоции. Это может быть как даром, так и проклятием. Испытывать глубокие чувства – это хорошо, но справиться с энергией, которая возникает при таких интенсивных эмоциях, может быть непросто.

ЭММА: Иногда я не знаю, что делать, когда я прихожу сюда. Я жду встречи, но не знаю, как установить связь с тобой, так что в последнее время я много говорю… иначе накал слишком силен.

АЛИН: Да, я заметила, что ты больше рассказываешь про события недели. Что ты сейчас переживаешь, рассказывая мне об этом?

ЭММА: Чувствую, как сжимаюсь, а еще мне страшно.

Эмма сжалась в клубок, чтобы показать мне, как она себя чувствует, прижимая ноги к животу и обхватывая себя руками. Поза была знакомой, но в ней было что-то новое: сейчас я не воспринимала Эмму такой же «маленькой».

ЭММА: Словно я хочу оказаться в коконе. Под защитой.

В коконе, а не в колыбели или гнезде. Я предложила ей тяжелое одеяло, которым она укрылась, и присела рядом с ней на обычное место, на полу, положив ладонь ей на ногу. Закрыв глаза, она расплакалась.

ЭММА: Не знаю почему, но слезы сами текут. Мне снова горько. Все эти годы изоляции… из-за них я плачу.

Ее слезы были нежными, и я почувствовала, как что-то смягчается вокруг ее сердца. Желание Эммы закрыться уравновешивалось стремлением оставаться открытой, даже когда она испытывала грусть. Мы позволили горю просто быть.

Рост

Описанный выше психотерапевтический процесс охватывает период около двадцати месяцев, с частотой сессий два раза в неделю. Эмма продолжала проходить через восторг и отчаяние, связь и отстранение, раскрытие и сжатие, стабильные состояния регуляции эмоций и нестабильность дисрегуляции. В один день, будучи раскрытой, она могла бы сказать:

ЭММА: Чувствую это в груди, под грудной костью: теплое и полное чувство, которое движется вверх. Раньше там была только боль. Сейчас все изменилось.

В другой день она могла войти в фазу сжатия, снова погрузившись в страх перед жизнью и людьми:

ЭММА: Я снова потеряла это ощущение. Вчера я не вылезала из кровати… и мне все еще не нравятся люди. Стремление к контакту все равно живет во мне, несмотря на то что я говорю про то, что люди мне не нравятся.