На конце спектра с более резко выраженными проявлениями находятся люди, которые не испытывают сознательного желания связи. Она воспринимается ими как нечто угрожающее, а связь с эмоциями и телесными переживаниями ощущается болезненно и дискомфортно. Тем не менее, как бы глубоко ни было похоронено желание контакта в нашем сознании, оно всегда сохраняется. Потребность в связи является центром нашего человеческого существования. Поэтому людям, которые лишены ее, может казаться, что им будет лучше, если они вообще оборвут все отношения. В результате чем дальше человек отходит от своего желания, тем больше психологических и физиологических симптомов у него проявляется. Для людей со стратегией выживания «Связь» характерны низкая самооценка и плохое представление о себе, патологический стыд и чувство вины, фобии; тревожность, включая беспричинный обобщенный страх плохих событий, а также многие другие симптомы. Для эффективной работы с этими внешне разнообразными симптомами важно понимать организующий принцип.
Ранняя травма вызывает глубокий дистресс и нарушение организации нервной системы на всех уровнях функционирования организма, что в итоге приводит к искажениям идентичности. Навязчивое ощущение, что вот-вот должно случиться нечто плохое, отражает реальность: нечто плохое уже произошло и продолжает оказывать влияние на жизнь человека, хотя он этого и не осознает.
Люди со стратегией выживания «Связь» создают особый нарратив, чтобы описать свое ожидание чего-то плохого. Это состояние гипербдительности, охарактеризованное в НАРМ как безымянный ужас. Названная и определенная угроза лучше безымянного ужаса. Придумывая ему название и создавая историю, человек со стратегией «Связь» старается найти причину внутреннего возбуждения, вызванного ранней травмой. Эти попытки могут отражаться во множестве симптомов: например, хронический стыд, разнообразные фобии, патологический страх смерти и т. д.
Характерные для обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) страхи, сложные ритуалы и навязчивые мысли также можно интерпретировать через призму этого механизма как попытку дать имя безымянному ужасу и справиться с ним. Иллюзия определения источника этого ужаса приносит облегчение. Люди с ОКР не осознают хронически повышенный уровень возбуждения в нервной системе и в каком-то смысле успокаивают себя, называя угрозу. «Если пожму ему руку, то подцеплю вирус и заболею»; услышав громкий звук, когда едут за рулем, думают: «Я кого-то сбил?»; сомневаются, закрыли ли дверь и выключили ли плиту, даже проверив их несколько раз. Хотя попытки определить источник угрозы и сложные ритуалы могут быть неприятными, они кажутся более предпочтительными, чем сам безымянный ужас. Психотерапия, которая работает только с паттернами поведения и иррациональным мышлением, но не с сопутствующей активацией нервной системы, упускает из вида самый важный элемент этой травматической реакции.
Защитно-ориентировочная реакция, описанная ранее, – это специфическая последовательность биологических реакций, определяющих, как люди реагируют на угрозу. Базовым элементом этой реакции является функция бдительности: организм запрограммирован искать любые источники опасности. Это естественный механизм выживания. Люди с ранней травмой заперты в незавершенном цикле защитно-ориентировочной реакции. Живя с постоянным ощущением, что что-то идет не так, они ищут источник угрозы, которую ощущают. Травмированные люди не осознают, что пережили ощущение опасности в прошлом, а сейчас несут его с собой в виде повышенного возбуждения нервной системы, поэтому они склонны проецировать состояние постоянного внутреннего напряжения на свое окружение. Такие люди стараются определить источник опасности, но так как теперь он находится внутри них, а не в окружающей среде, они попадают в порочный круг. Разум пытается осознать внутреннее нарушение регуляции, пытаясь найти внешнюю причину скрытого возбуждения. Если дать имя безымянному ужасу, пусть и неточное, это поможет успокоиться на какое-то время, но в долгосрочной перспективе это приводит лишь к большему дистрессу.