Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

«27 января.

Сил недостает смотреть на предсмертные судороги этого старца^{24}, слишком продолжительны, а жизнь так коротка — самоотвержением ничего не сделаешь, разве докажешь пословицу: на людях и смерть красна; но довольно умирать, хотелось бы жить — я бы бежала в Америку. Наташа, чему мы поверили, что мы приняли осуществленным, то было только пророчество, и пророчество очень раннее. Друг, как тяжело, как безотрадно; мне хочется плакать как ребенку. Что личное счастье, богатство, истина жизни, мечта — ведь общее как воздух обхватывает тебя, а этот воздух исполнен предсмертным, заразительным дыханием».

«1 февраля.

Наташа, Наташа, если бы ты знала, друг мой, как темно, как безотрадно за порогом личного, частного! Если бы можно было заключиться в нем и забыться, забыть все, кроме этого тесного круга! Невыносимо брожение, которого результат будет через несколько веков; существо мое слишком слабо, чтобы всплыть из этого брожения.

Я птичкой быть желаю…^{25}

Нет, цветком, — нет, ароматом, только ароматом цветка; я желаю иметь так мало сил, чтоб не чувствовать своего существования, когда я его чувствую — я чувствую всю дисгармонию существующего.

Спини послан в Турин, может, весной будет здесь. А ты когда будешь? Как бы я хотела тебя здесь видеть!

Натали Герцен».