Читаем Из дальних лет. Воспоминания. Том третий полностью

«Утро.

Перечел ваше письмо; благодарю за страничку, писанную 1 января. Мне хорошо, когда вам без меня грустно. Знать, что вам без меня грустно, — для меня счастье! а вы сомневаетесь, что оживили меня? Это не гордое чувство того, что будто бы: „Je vous ai fait du bien“[58]; я ожил, чувствуя, что вы меня любите. Мне необходимо, чтоб вы меня много любили. Если б было не так, я, несмотря ни на какие хозяйственные дела, уехал бы черт знает куда, уехал бы убитый горем, и не надо бы мне в жизни ничего. А теперь я живу и чувствую, что мне хорошо и тепло на свете, и жить хочется, и я счастлив. Нам надо разлучаться как можно реже и ненадолго. Будь моя воля, — я никогда бы с вами не расстался. Чего я в день не передумаю? Иной раз я с вами у Герценых, другой раз я вас спасаю от всех, и мы живем вдвоем, не знаю где, в какой стране, но так хорошо. Чувствуешь, что глупо грезить, а оторваться невозможно.

Вечером я сел к фортепьяно, думал о вас и о музыке (пусть это будет нераздельно), и мысль моя уносилась в другой мир. Я не играл, но облокотился на фортепьяно и закрыл глаза, мне представилась весна и лес. Я вспомнил мысль, которая давно вертелась у меня в голове. Лирическая поэма. Содержание вот какое. С рассветом я иду в лес. Все начинает мало-помалу пробуждаться. Солнце, листья, цветы, покрытые росою, птицы, насекомые. И я иду среди этого пробуждающегося мира. Кругом картины, звуки. Полдень, жарко. Я отдыхаю в тени. Сквозь деревья видно синее небо, взор тонет в нем, а кругом звуки, мельчайшие голоса, лесная тишь. Потом буря. Буря в лесу, это что-то величавое. А потом тишина, позднее солнце и аромат. Я выхожу из леса в лунную ночь. Путь окончен. Видна деревня. Все тихо, торжественно, пустынно{28}.

Давно вожусь с этою мыслью. Думал сделать в стихах, потом symphonie[59] для музыки. Подумал о Иоганнисе, — и сказал: нет! Почувствовал свое бессилие. Не думайте, что я отказался от искусства, отдаваясь науке, нет! талант исчез. Поэму эту я переживу в действительности летом и ничего не напишу. Ведь жить тоже une œuvre d'art![60] А между тем для того, чтоб быть музыкантом, отдал бы всю жизнь, прожитую без вас. Теперь же ни клочка из жизни не отдам».


Перейти на страницу:

Все книги серии Серия литературных мемуаров

Ставка — жизнь.  Владимир Маяковский и его круг.
Ставка — жизнь. Владимир Маяковский и его круг.

Ни один писатель не был столь неразрывно связан с русской революцией, как Владимир Маяковский. В борьбе за новое общество принимало участие целое поколение людей, выросших на всепоглощающей идее революции. К этому поколению принадлежали Лили и Осип Брик. Невозможно говорить о Маяковском, не говоря о них, и наоборот. В 20-е годы союз Брики — Маяковский стал воплощением политического и эстетического авангарда — и новой авангардистской морали. Маяковский был первом поэтом революции, Осип — одним из ведущих идеологов в сфере культуры, а Лили с ее эмансипированными взглядами на любовь — символом современной женщины.Книга Б. Янгфельдта рассказывает не только об этом овеянном легендами любовном и дружеском союзе, но и о других людях, окружавших Маяковского, чьи судьбы были неразрывно связаны с той героической и трагической эпохой. Она рассказывает о водовороте политических, литературных и личных страстей, который для многих из них оказался гибельным. В книге, проиллюстрированной большим количеством редких фотографий, использованы не известные до сих пор документы из личного архива Л. Ю. Брик и архива британской госбезопасности.

Бенгт Янгфельдт

Биографии и Мемуары / Публицистика / Языкознание / Образование и наука / Документальное
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже