Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

«Акшено.

Сегодня прочел комедию Тургенева. Сколько наблюдательности, таланта, грации. Я убежден в будущности этого человека. Он создаст что-нибудь важное для Руси. А как он вас любит! Кончил первую часть романа Некрасова. Там последняя сцена прощанья Каютина с Поленькой. Это из сердца и из жизни вырвано! просто, живо!^{29}

До сих пор я, со всем запасом любви, не умел любить ни одной женщины. Любил часто, недолго… Одну любил долго, но тут виной удивительная изящность, красота. Симпатии между нами ни на грош, кроме ее дружбы ко мне, — может, из благодарности. Все это прошло, к счастью! А скажите в самом деле, вы ко мне имеете столько дружбы, что и я и Наташа для вас смешиваются в одно лицо?

M-lle Consuela! si je pouvais me divorcer d'avec ma femme, il faudrait nous marier; votre père aurait été tranquille et vous auriez été complètement libre[61]. Об этом можно подумать, вы будете свободны, счастливы… А я… это все равно! Без всяких пожертвований я буду счастлив вашим счастьем.

Ваш отец писал мне грустное письмо, тем грустнее, что он старался быть негрустным. Я чувствую, что я его люблю. Но зачем же внутреннее сознание своего человеческого достоинства заставляет приходить к заключению, что сколько бы тяжело ни было — примиряющих тенденций мало. Il faut battre en brèche ou combattre à mort[62]. Я понимаю, как St.-Just[63] возводил на эшафот лучших друзей, а между тем сердце надрывалось. Попробуемте его успокоить некоторое время. А потом я серьезно возьмусь за прежнее предложение. Дайте мне сесть против вас в моей лаборатории. Дайте мне вашу руку, дайте сказать, что люблю вас безмерно…»