Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ГЕРЦЕН — НАТАЛЬЕ АЛЕКСЕЕВНЕ ТУЧКОВОЙ[79]{51}

«Ницца. 1852 г., марта 2.

С неделю я отправила к тебе письмо мое и снова неодолимая потребность говорить, — говорить с тобой, друг мой, моя Наташа. Дойдут ли до тебя мои строки и когда? — может, сама отдам их тебе. Я еще в постели. Вставать и ходить нет сил, а душа так жива и так полна — не могу молчать. После страданий, которым, может, ты знаешь меру, иные минуты полны блаженства, все верования юности, детства не только свершились, но прошли сквозь страшные, невообразимые испытания, не утратив ни свежести, ни аромата — расцвели с новым блеском и силой. Я никогда не была так счастлива, как теперь.

Александр рассказал когда-то в маленьком фантастическом отрывке, как он, мальчик шести лет, нервный, худой, с огненными глазами, резвый, вдруг раз присмирел и задумался, глядя на падающую с неба звездочку. В это время вошла в комнату его мать и сказала ему: „А у тебя родилась сестрица“[80]^{52}.

С той минуты мы были неразлучны — я в это верю, я это чувствую; родство с ним спасло меня, с ранних дней не давало мне ни погибнуть, ни заснуть в душной, пустой жизни.

Смерть отца бросила меня с семи лет в чужой дом^{53}. Мне казалось, что я попала в него ошибкой и что вернусь скоро домой, — но где же был мой дом? Уезжая из Петербурга, я видела большой сугроб снега на могиле моего отца; мать, оставляя меня в Москве, скрылась из глаз моих на широкой бесконечной дороге. После того мне всего отраднее было смотреть на небо, усеянное звездами; я горько плакала и молила бога взять меня скорей.

Перебирая воспоминания, хотелось бы все передать тебе, зная, как ты хотела бы их слышать, но ни сил, ни терпенья на это нет; теперь я могу остановиться только на тех, где является он».