Kairos, критический момент. Актуальное произведение искусства на марше

Любое произведение искусства существует ровно столько времени, сколько оно воспринимается. Созерцание открывает вид длительности как единственную меру эстетического опыта. Различные виды искусства используют различные временные длительности восприятия, то есть существуют в гетерохронных сериях. Можно про вести классификацию изящных произведений искусства (вплоть до установления иерархии), где классификационным критерием будет выступать мера длительности восприятия. Срок жизни одних созерцаний более короток, чем других, хотя произведения изящных искусств существуют медленно, в среде, оплотнённой актами созерцаний (касаний, присвоений, оценок). Иначе говоря, они существуют в едином психическом континууме времени созерцания; то, что нравится без понятия, – определение не столько прекрасного, сколько времени созерцательного акта. Мы же исходим из того, что ресурс «праздного» или медленного времени – а это, собственно, и есть время культурного освоения и «воспитания чувств» – утрачен и как инстинкт, и как социальный габитус (если использовать терминологию П. Бурдье). Современный опыт эстезиса приводит, во-первых, к отрицанию существования произведения искусства в тех традиционных рамках, которые устанавливаются образцами вкуса. Практика созерцания – как основная процедура эстетического переживания – более невозможна. Во-вторых, эстетический субъект пассивируется, но это не vita contemplativa, что предполагалась данной субъекту изначально в сенсуализме Бёрка и трансцендентальной эстетике Канта. Субъект эстетического переживания превратился в пассивного потребителя благ и удовольствий, стал фикцией их удовлетворения, прекрасное потребляется в виде китча. И, наконец, в-третьих, всякая субъективная оценка навязана массовым потреблением образца: когда, с какой быстротой, кем – неизвестно, важно лишь то, что её больше не «имеют», её застают и ей следуют.

36

В нынешней, «некатегориальной» эстетике актуального искусства всё строится на поражении восприятия: воздействие должно быть настолько мгновенно, что его невозможно было бы как-то замедлить и набрать дистанцию. Так шок становится высшим критерием современной арт-практики. Как известно, массовая культура в системе рекламы и подачи информации уже давно использует технологии прямого действия

. Шокирующее – часть игры массмедийного рынка. Новизна сменяется новизной, старение предмета или товара почти мгновенно. Иначе говоря, режим воспроизводства новейшего является опережающим по отношению к возможному способу восприятия. Так мы теряем область отложенного, медленного времени, то есть тот психофизиологический ресурс, который нам позволял воспринимать мир на дистанции и в безопасном отдалении. Нас подавляют игрой повторяемых ощущений и «чувств». Отсюда запаздывание, запаздывающая реактивность чувств, постепенный отказ от них в пользу удовольствий потребления. Действительно, как возможно активное восприятие без ресурса отложенного времени? И, с другой стороны, возможно, самое опасное – привыкание к потреблению шоковых событий ведёт к скуке и апатии, к потере Реальности.

<p>Вкус</p>

37

Суждение вкуса – это замедление времени или, точнее, его опространствование, введение различий, ибо вкус, как давно замечено, покоится на «чувстве различия»[17]

. Различать – это быть медленным, останавливаться, быть внимательным, «зорким», свободным в движении и суждениях, то есть обладать временем различия. Насколько мы что-либо различаем, настолько мы в состоянии оценить различаемое (с точки зрения его угрозы для нас или возможного удовольствия). Насколько мы различаем мир вокруг нас, вовлечены в его частности и детали, настолько мы живём медленно. Различая, получаем наслаждение и в каком-то смысле – господство над объектом (продуктом этой стратегии различия). Различать – это дистанцировать различие, различие дистантно. Совокупность дистанций образует ткань вкусовых суждений. Дистанцию можно установить лишь по отношению к тому, что воспринимается. Следовательно, изящные искусства – это та область существования эстетического, где находимая дистанция есть качество, принадлежащее всем объектам созерцания. Эстетическая оценка – не в произведённом эффекте, а в управляемой реакции зрителя, в способности последнего транслировать своё «чувство» другому, вступать с ним в сговор по поводу единого суждения о прекрасном. Возвышенное же не предполагает наличия дистанции, которой мы могли бы управлять по своему усмотрению, она всегда неизменна. В нём нет соразмерности созерцания своему объекту и, следовательно, нет условий для формирования суждений вкуса. Природное событие (часто катастрофическое) остаётся вне оценки, о нём можно сказать, что оно таково, вот и всё. Там же, где сила воздействия чрезмерна, там, где мы возвышаемся над Природой, которой страшимся, за счёт веры в верховенство Разума, там мы и испытываем, как полагал Кант, возвышенные чувства. В этом вся диалектика европейского Просвещения – знать, что дикая Природа в заложниках у человеческого Разума.

38