Kairos, критический момент. Актуальное произведение искусства на марше

В глубине классического произведения – идеальный образ тотального произведения, которое по мере развёртывания втягивает в себя весь мир, природу, историю – и всё это исчезает в нём (книга Природы, Мира, Познания и т. п.). Всё собрано только в этой величайшей из книг мира, которую некогда представил Г.В. Лейбниц в «Теодицее» как Книгу Бога. Ф. Ницше пишет «Так говорил Заратустра», Дж. Джойс в «Улиссе» попытался воплотить эту полную завершённость и законченность мира в себе, но без Книги это было бы невозможно. Книга завершает мир, мир завершается в Книге. Можно приводить ещё примеры. А разве модернистская теория не преследует цель достичь идеальной произведенческой формы – тотального Произведения? Достаточно напомнить о теориях живописи и живописной техники, которые тогда разрабатывались П. Клее, В. Кандинским, К. Малевичем, Ле Корбюзье, С. Эйзенштейном, П. Филоновым и многими другими. В конечном счёте, цель одна – поглотить и затем радикально перестроить (даже пересоздать) Реальность.

66

Инертность инсталляции не мешает её удивительной пластичности: она утверждает себя в любом пространстве, не встречая сопротивления. Собственно, инсталлировать, насколько я могу понять эту художественную акцию, – это раз-мещать, по-мещать, давать место тому, что его не имеет и чаще всего и не должно иметь. Инсталляция – всегда в пространстве, но всегда – не в «своём». И чем более пространство закрыто, замкнуто на себя, заполнено, чем более оно «не подготовлено» к неожиданному вторжению, тем более силён эффект инсталлирования. Когда инсталлируют, то всегда что-то делают с пространством и вещами, его заполняющими. Пытаются открыть в любом другом уже

заполненном пространстве, реальном или воображаемом, различного рода пустоты

(«поры», «срезы», «обрывы», «трещины»), то есть всякого рода «незаполненности» и то, что можно было бы назвать пространственностью самого Пространства. Отсюда аксиома, которой я буду следовать, размышляя об инсталляции: пространство не существует без того, что́ его заполняет, то есть без модуса его заполнения – пространственности. А это значит, что инсталляция открывает в наличном пространстве свободные «места», которые не могут быть заполнены. Однако в том-то и всё дело, что, открывая их, она их заполняет, инсталлирует объектами, которые в свою очередь должны быть знаками этой изначальной незаполненности всякого пространства. Этим она избавляет нас от по крайней мере трёх «сильных» иллюзий: веры в то, что пространство может быть заполнено, о-граничено другими пространствами; что его универсальной мерой является антропоморфное, круговое со-расположение мест и вещей (М. Хайдеггер); и что оно предназначено для того, чтобы быть со-размерным экзистенциальной и физической протяжённости наших тел. Напротив, мы знаем, что многие пространства могут обходиться без человеческого присутствия: накладываться друг на друга, существовать в одном времени, месте или событии, превращаться, исчезать, вновь появляться. И это оказывается возможным, поскольку для всех отдельных пространств мы можем найти общее и неизменное качество: резервную протяжённость. Мы часто говорим, что пространство простирается, открывается, уходит в глубину, расширяется или, напротив, сужается, закрывается, «давит на нас», то есть словно имеет своё собственное движение, указывающее на его универсальную пластичность и бесконечную в-местимость. В любом пространстве, даже если оно выглядит для нас заполненным до краев, всегда остаётся резерв для его заполнения, и этот резерв неустраним. По отношению к каждому занятому месту в пространстве существует и порядок незанятых мест, которые могут быть заняты в любой момент, но также и порядок мест, которые нельзя занять ни при каких условиях. Я хочу сказать, что каждое место может быть занято и отделено от другого только в силу этой потенциальной незаполненности пространства. Естественно, что здесь идёт речь об экзистенциальной пространственности, пространствах жизни, именно такие пространства и пытается исследовать инсталляция, если видеть в ней один из инструментов познания.

67