Kairos, критический момент. Актуальное произведение искусства на марше

Инсталляция исследует резервные пространства жизни, которые жизнь как бы имеет про запас, не использует и всегда пытается сберечь то ли как спасительный выход, то ли как начало возможной экспансии. В этом, если хотите, метафизический цинизм инсталляции. Ведь её объектом становится вот эта незаполненность, пустотность, эта невидимая и неслышимая бескачественная, нейтральная форма, в которой находит выражение пространственность пространства: всегда между вещей – то, что разделяет их и ограничивает, даёт им место, но и отнимает, – мировая поверхность. Другими словами, инсталляция превращает всё, что инсталлирует, в

объект, и прежде всего то, что мы называем Р-пространством (резервным); но, превращая вещь в объект или серию объектов, она сама становится объектом, в пределах которого происходят все другие объектные превращения, становится рамкой

, захватывающей Р-пространство любого пространства. Чтобы захватить вещь, событие или «часть» пространства, инсталляция должна быть:

– мировой рамкой, позволяющей видеть пространственные миры с точки зрения абсолютно нейтрального наблюдателя, но эту позицию занимает не Бог, не Субъект, здесь, если можно так сказать, «пространство наблюдает самоё себя», устанавливая собственные границы, и это Поверхность;

– концептуальной, озна́чивающей все способы объектных инсталляций; и здесь, бесспорно, появляется субъектная форма, наблюдатель со всем его багажом пристрастий и контекстов;

– визуальной (или перцептивно-чувственной), захватывающей пространственность вещи благодаря превращению её в чисто оптический объект (или любой другой чувственный объект, которым она на самом деле не является).

68

Мировая и концептуальная рамки невидимы и относятся к природе самого инсталляционного акта, организующего поле объектов и пространства, в которые они помещаются. Нетрудно заметить, что инсталляция пытается утвердить новые пороги «пространственного чувства», изменяя близлежащее, средовое окружение с помощью иногда достаточно сложной конфигурации подобных рамок: одна в другой, рядом, поперёк или поддерживает другую, открывая своего рода окна в обыденном, любом функционально рутинном пространстве, в которых-то и появляются её странные объекты, утратившие память, смысл и чувственные качества того пространства, в котором они существовали прежде как вещи. Не потому ли инсталляции так чуждо специализированное, выставочное, музейное пространство, не потому ли она стремится всегда захватить не просто отдельный «участок» или «территорию» другого пространства, но и саму его возможность быть пространством?

69

Инсталляционная рамка, конечно, отличается от известных и разнообразных техник рамочного сечения образа, присущих живописи и кинематографу. Там рамка ещё принадлежит целостной структуре произведения, является его видимой границей и одновременно идеальной и открытой; и если она варьируется, то только для того, чтобы установить новую точку зрения на ту же самую целостность. Например, развить физическую двухмерность живописного полотна в иллюзионистскую глубину, то приближая, то удаляя изображение различными срезами. Весь интерес обращён здесь к исследованию заполненных, «вещных» пространств, их внутренней организации, нежели к тому, что делает эти пространства возможными, если хотите – резервными и нейтральными.

70