Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

– У меня отняли все мечты и ценности. Я просто не знаю, для чего продолжать жить. Ничего не осталось.

Виктор смотрит перед собой пустым взглядом, по небритым щекам начинают течь слезы. Горечь выходит вместе с ними.

– Но ведь есть же то, что невозможно у вас отнять? Даже если кто-то не разделяет ваших ценностей, это же не обнуляет их для вас самого?

Он безучастно пожимает плечами, так же смотрит вперед, а кажется, что вглубь себя.

Когда нам плохо, мы иногда забываем о вещах, которые всегда нас поддерживали, но ведь их невозможно отнять. «Плохо» забивает собой все мысли, и кажется, что ничего, кроме этого, не осталось. Человек, боровшийся с депрессией, очень хорошо помнит, каким это «плохо» может быть поглощающим, темным и огромным. И мы замираем перед ним, как кролик перед удавом, и не находим сил вспомнить хорошее.

Чтобы все-таки вспомнить об этом, мы с Витей берем лист бумаги и цветные фломастеры. Задача: символично нарисовать то, что остается с ним, несмотря на внешние катаклизмы. Не нужно изображать буквально, можно использовать фигуры, предметы, абстракции, даже простое сочетание цветов – все, что ассоциируется с оставшимся «хорошим».

Первым делом Витя рисует дерево зеленым фломастером, как в детстве – ствол и кудрявая крона.

– Ну вот, например. Я – фанат природы. Люблю просто гулять по лесу, по полю. В горы выезжаю. Мне там всегда как-то легче дышится, и мысли сразу спокойнее, приятнее. Ну да, гулять по лесу мне никто не запретит.

Дальше он нарисовал круглый стол и несколько цветных человечков, сидящих вокруг него. Витя уже показал было свой рисунок, но произнес: «Подождите», взял красный фломастер и добавил всем человечкам улыбки.

– Вот, так лучше. Это мои друзья, близкие. Мы всегда можем с ними поговорить. Правда, сейчас, когда я в последнее время… загрустил… мы стали реже общаться, хотя они и спрашивают, как мои дела. Но это не страшно, я знаю, что они всегда придут, если я позову. Хорошие люди.

На следующем рисунке – абстракции, символы и цвета.

– Вот тут, – показывает Витя, – солнце, я так вижу доброту. Мир озлобился, и меня туда же тянет, но, наверное, я могу за это держаться. Вот волны как будто, это ветер, вроде как свобода. Ну… Хотя бы ее часть. Перемещаться по миру я не могу, но могу думать, что хочу, выбирать что-то в жизни. Мне это важно, и это остается.

Еще Витя нарисовал гуманизм – фигуры разных цветов, стоящие вместе, похожие на Олимпийские кольца. Ладони, держащие синий шарик, как заботу о мире. И собаку – он всегда хотел собаку. Почему бы не завести? Тем более сейчас, когда он уже не собирается никуда уезжать.

Самым последним Витя нарисовал какую-то грязную лужицу и торчащий из нее столб.

– А это что такое?

– Не знаю… Наверное, напоминание о том, что я крепкий. Сам не понял, но зачем-то нарисовал.

Голос Вити уже спокойнее, поза – расслабленнее. Он больше не хватает себя за плечи – клетка перестала сжиматься. Очень важно напомнить себе о том, что опоры еще есть – ни один человек не может парить в вакууме.

– Спасибо за эти художества. Но еще…

В глазах загорается недобрый огонек. Витя смотрит на свои рисунки, и кажется, что он хочет смять листок. Он напрягается, расправляет плечи и даже поднимает подбородок.

– Знаете, порой я впадаю в другое состояние. Вместо тоски. Это злорадство. Я понимаю, что, наверное, нехорошо так думать. Но я практически экстаз ловлю, когда кричу внутри себя: «Ага! Теперь вам всем так же хреново, как было мне последний год! Теперь вы все не видите смысла в завтрашнем дне и не можете планировать вообще ничего дольше, чем на три-четыре дня». Ни у кого нет перспектив, теперь всем одинаково хреново – а я-то уже плавал там, знаю. Теперь все на дне. И мне это… – Витя бурно жестикулирует и улыбается, – мне это приятно. Я злюсь, но мне приятно. Я бы на улицы вышел и кричал об этом.

В Витином голосе – сила и энергия, которую в нем сложно было разглядеть. Он похож на быка, готового ринуться в бой, – эта сила как будто волнами расходится от него. И это прекрасно.

– Как вы себя ощущаете сейчас, когда рассказываете об этом?

Витя замирает и как будто намеренно себя успокаивает.

– Извините, это все неправильно как-то.

– Нет-нет, не извиняйтесь ни в коем случае! Посмотрите, какую силу вы только что излучали. Сколько в ней энергии. Это совсем не та депрессия, с которой вы пришли, это – мощь и ресурс.

– Но я злюсь.

– Скажите, вы как-то ощущаете это злорадство, физически? Когда вы представляете, что вышли на улицы и кричите всем о том, о чем вы только что рассказали, эта сила – она где?

Он задумывается и снова пожимает плечами, двигает корпусом, будто пытаясь нащупать в себе эту силу.