Как нам это пережить. Экспресс-помощь от опытных психологов, когда вам трудно, тревожно и страшно

– У меня никогда такого не было, за всю жизнь. А как пошли все эти события, и все больше и больше новостей, одна страшнее другой… И я их читаю, читаю бесконечно, и от этого только страшнее. В какой-то момент мне стало жутко выходить из дома. Даже в магазин. Как будто я сейчас выйду на улицу – а там бомбы, ракеты, люди раненые, все в дыму. Мы живем на шестом этаже. И вот я как-то зашла в лифт и стала задыхаться. Натурально задыхаться, понимаете? Перед глазами поплыло, сердце забилось, руки затряслись – я даже замычала от страха. Еле доехала. Мы с дочкой стали часто опаздывать в школу – мне надо приложить огромное усилие, чтобы выйти из дома, дойти туда и вернуться обратно. Потом до вечера я совсем без сил. Это все, что я могу сделать за целый день – вот это короткое простое действие.

Лоб Лены покрывается испариной, карандаш она сжимает так, что белеют костяшки. Она тяжело дышит, как будто задыхается в кабинке лифта прямо сейчас.

– Пожалуйста, попейте воды, сделайте несколько глубоких вдохов и выдыхайте. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вот так. Вы в безопасности, все в порядке.

Постепенно Елена успокаивается.

– Я выскочила из лифта на первом… И бегом обратно в квартиру. Потом еще несколько раз пробовала ездить – то же самое. Хожу пешком. Это называется клаустрофобия, да?

– Лена, скажите, пожалуйста, вот вы сейчас у себя в комнате. Дверь закрыта?

– Да.

– Вам так комфортно?

– Ну, насколько может быть комфортно сидеть и изливать душу про свои страхи… Но в помещении комфортно, да.

– А в ванной комнате вы закрываетесь нормально? В машине едете с закрытыми окнами?

– Да, да. То есть не клаустрофобия?

На самом деле Елена испытывает не страх замкнутых пространств. Она сказала, что боится выходить из дома, потому что «вдруг там на улицах война». А лифт – это «служба быстрой доставки» на эти улицы. И именно этот страх дает ей приступ панической атаки, пока она спускается с шестого этажа на первый.

– Я читаю новости, – продолжает Елена, – но как без них? Вот вам удается их избегать? Все психологи из каждого утюга кричат: «Сокращайте поток входящей информации, минимизируйте». А как это сделать-то? На наши головы валится столько событий, столько переживаний – как от них отмахнуться? И главное, мне дико страшно следить за новостями, но и не следить тоже – страшно. Вдруг я пропущу… ядерный взрыв?

Лена задумчиво рисует в блокноте – по движениям кажется, что это похожие на ураган воронки. Карандаш мягко шуршит по бумаге, бегает по спирали.

– Я не очень понимаю, как сейчас говорить про свое состояние. У меня раньше такого не было. Я читаю, читаю, как заколдованная и… боюсь умереть. Боюсь, что до нас докатится. Что моя дочь умрет, мой муж. Смотрю новости, как там люди гибнут, и это из монитора, из сводок как будто… вытягивается в мою реальность. Помните, был фильм-ужастик, там какое-то чудище вылезало из телевизора. Только в моем случае это не чудище, а война и смерть.

О танатофобии и думскроллинге

Страх смерти присущ каждому из нас, это естественная реакция психики. Все мы рано или поздно умрем. То, что мы не думаем о смерти каждую минуту, тоже естественно, это природная блокировка страха, которая позволяет нам жить. Но когда мы чувствуем угрозу, срабатывает инстинкт самосохранения и страх смерти активизируется. Мы боимся умереть сами, потерять кого-то из близких. И при сильных психологических нагрузках страх смерти может резко обостриться и перейти в танатофобию. А она уже иррациональна.

В таком состоянии может возрастать повышенный контроль и мнительность: «Ой, а что это за родинка? Это рак? Живот болит – это аппендицит, он сейчас лопнет, и я умру?» Также возможно появление сильной раздражительности, фонового беспокойства и расстройства сна. Навязчивые мысли о смерти иногда сопровождаются изоляцией и приступами паники.

Танатофобию могут запускать техногенные и природные катастрофы, крупные аварии и теракты, ситуации, когда человек наблюдает насилие.