Как научиться шутить. Инженерный подход к юморотворчеству

Когда стало известно, что бывший премьер Швеции Ингвар Карлссон впервые прибывает с визитом в Советский Союз, то эта новость невероятно обрадовала русских детей. Потому что они были уверены, что это тот самый Карлсон, который живет на крыше. И всюду, где он появлялся, малыши искали у него на спине пропеллер.

Хотите, чтобы ваша шутка крепко запомнилась? Дружите с классиками. Подражайте высоким умам. Приглашайте их в соавторы.

В одной из официальных речей премьер даже пошутил, что он – «второй Карлсон, который прилетел в эту великую страну».

Услужливо растаможено памятью

В заключение главы еще одна история о том, какие юмористические искры летят, когда взрослый и детский миры пересекаются.

Однажды в конце лета мы отправились всей семьей погулять по недавно открывшемуся пешеходному мосту «Багратион» над Москвой-рекой. Проходим мимо памятника (рис. 2.11).

Дочка спрашивает:

– Мам, а это кто? Иван-царевич?

– Да нет же, Катюш, это и есть Багратион.

– А кто этот дядя на нем? Иван-царевич?

На вопрос бабушки, как прошла прогулка, дружно ответили: «Восхитительно! Ребенок, оказывается, любит лошадей»…

Не смейтесь. Думаете, такие промахи случаются только с детьми?

Фото из семейного архива автора

Рис. 2.11. Памятник герою Отечественной войны 1812 года

У Екатерины Гельцер, прославленной московской балерины, «хозяйки Большого театра», как ее некогда называли, была камеристка Альма, немка по национальности. В театре все хорошо знали ее и то, как преданно до самозабвения служит она великой пленнице Терпсихоры.

Альма много лет прожила в России, но, несмотря на это, плохо говорила по-русски. На сцену своего кумира она провожала неизменным напутствием: «Ни пухов ни пэришки вам».

И вот однажды на сборе труппы появляется чем-то опечаленная звезда советского балета. «Что случилось, Екатерина Васильевна? Чем вы так расстроены?»

Гельцер поднимает голову, присутствующие видят застывшие в ее глазах слезы. «Умерла моя Альма», – срывающимся голосом говорит балерина.

Наступает гробовая тишина. И вдруг одна из молодых артисток, только поступившая в театр, с сочувствием спрашивает:

– А какой она была породы?

Глава 3 Дороже жемчуга и блата

Было у министра образования три сына: младший, средний и высший.

Народная сказка

Ленинград. Поэт Евгений Рейн повез Анну Ахматову к кардиологу. Возле кабинета врача в очереди томились люди. Много людей. Анна Андреевна чувствовала себя плохо и ждать была не в состоянии. Рейн вошел в кабинет и попросил:

– Вызовите ее, пожалуйста, прямо сейчас.

Врач мялся:

– Неудобно. Перед другими пациентами…

Рейн предложил:

– Просто назовите фамилию. Люди ее знают и любят. Пропустят. Никто не возмутится и не обидится.

Врач согласился. Через какое-то время в коридор выглянула медсестра и громко крикнула:

– Лохматова! Пройдите на прием![25]

С этим сюжетом[26] хорошо рифмуется еще одна замечательная история другого ленинградского поэта – Сергея Давыдова.

Много лет тому назад привезли они дочь в совсем еще нежном возрасте в Комарово и стояли на лужайке – гуляли. Мимо шла к кому-то в гости Анна Андреевна Ахматова. Поэтесса подошла к ним, вскользь пожаловалась на кашель и насморк по осенней погоде, а их маленькую дочь – наклонилась и поцеловала.

А уже по детскому саду многоопытное чадо знало, что простудой можно запросто заразить человека, и тогда прости-прощай прекрасные прогулки по свежему дачному воздуху. И к ужасу родителей, крошка воскликнула гневно:

– Ты зачем меня поцеловала, сопливая старуха?

Девочку тут же поволокли, конечно, в дом. Надавали шлепков. Поставили в угол, объясняя попутно, как все любят и почитают Анну Ахматову и какой это ужас и невоспитанность – подобное говорить такому человеку.

Но через час решили, что урок хороших манер дочка усвоила, и отпустили ее снова погулять. И, как назло, на обратном пути домой опять появилась величественная Анна Андреевна. Бедняга-дочь решила исправить ошибку и наладить отношения. Поэтому громко закричала:

– Анна Лохматова, я тебя прощаю!

И ребенка снова потащили на правеж[27].

Полное совпадение ошибки в произношении фамилии в обоих случаях совершенно не случайно. Человек несовершенен. В речи людей теряется огромное количество информации. Оказывается, когда мы слушаем друг друга, то занимаемся не столько распознаванием, сколько пониманием. Возрождаем потерянную информацию.

В голосовом сообщении, которое получает наш собеседник, 70 % (!) информации уже отсутствует. Наш мозг принимает оставшиеся 30 % и воссоздает недостающие сведения на основе знания предмета разговора, языка, контекста.