– За год-полтора я осознал две вещи. Первая – что благотворительные организации, которые мне по-настоящему нравились, вели дела без всякого намека на деловую хватку, с которой я привык иметь дело на работе.
Разумеется, намерения у этих организаций были самые что ни на есть благие, но… Вот как говорит об этом Адам:
– Если рассматривать работу этих организаций изнутри, видишь, что она просто невероятно неэффективна. Это потому, что опираются они на чистый энтузиазм. И у меня, привыкшего к языку бизнеса, понимавшего его, вызвало недоумение и разочарование то, что к этим гуманитарным вопросам не подходят с такой же степенью решимости добиться результатов.
Общение с «акулами в костюмах» имело еще одно последствие. Адам осознал, что не хочет быть одной из них или, по крайней мере, быть ею слишком долго.
– Мне надоело знакомиться с людьми в баре и на вопрос «Чем занимаешься?» отвечать: «Мне 23 года, и я консультант по менеджменту». Примерно после пятого раза подобные разговоры навязают в зубах. Полтора года я прожил в Нью-Йорке обычной жизнью молодого двадцатилетнего мужчины, не обремененного семьей, и эта жизнь казалась мне прекрасной. У меня была классная квартира, и доступ на шикарные вечеринки, и знакомства с разными девушками, и отличные друзья рядом, но я не был связан ни с чем таким, что приносило бы пользу не только мне.
И тогда Адама осенило:
– Я не хотел быть консультантом по менеджменту. Я хотел быть человеком, который что-то строит, а именно – школы в сельской местности для ребятни по всему миру. Вот кем я хотел стать.
Но теперь у него уже были необходимые навыки и поддержка, позволяющие это сделать.
Фирма
Но однажды вечером Адам впервые в жизни пошел на концерт Нью-Йоркского филармонического оркестра.
– Я никогда прежде не был на концертах классической музыки, – вспоминал он, – и тут этот парень выходит на сцену играть фортепианный концерт и принимается крушить клавиатуру. Он вкладывал в свой инструмент столько страсти, что я был просто загипнотизирован.
Адам был не только загипнотизирован, но и вдохновлен.
Те же чувства, которые пианист вкладывал в свою музыку, Адам хотел испытывать к… да, в общем-то, ко всему в этой жизни.
– Я просто хотел ощутить эту страсть, я хотел чувствовать себя живым настолько, насколько, наверное, чувствовал себя живым тот парень, прикасаясь к роялю. И в тот момент это словосочетание буквально возникло у меня в голове: «Карандаши надежды». Это было идеальное название.
Это был для Адама своего рода «момент Джерри Магуайра».
– Я приехал домой, записал на бумаге все, что мог, – своего рода изначальную постановку задачи, программу, манифест, все эти дурацкие идеи по сбору пожертвований, всех людей, с которыми я контактировал во всех своих поездках и которые, как я думал, могли бы мне помочь построить школу – ту, самую первую. Я был полон решимости построить первую школу и посвятить ее своей бабушке, которой в том году исполнялось 80 лет. Она пережила холокост и вообще перенесла столько испытаний, чтобы я мог стать тем, кто я есть.
Адам думал: «Пусть это будет служение ей – в первую очередь дань уважения ей лично, передача ее наследия, а затем обучение детей бедняков, у которых нет доступа к качественному образованию».
Через пару недель он пришел в банк, чтобы открыть счет. Спросил, каков должен быть минимальный вклад, и ему ответили – 25 долларов. Так Адам он основал «Карандаши надежды», начав с депозита на 25 долларов, и ни разу об этом не пожалел.
Правильный тип отдачи на вложения