Калининград. Полная история города

К мифам о Канте можно отнести и миф о том, что философ никогда не покидал родного города. Кант действительно родился и умер в Кёнигсберге. И за 79 лет и 10 месяцев жизни все его путешествия проходили в радиусе максимум ста пятидесяти километров от дома.

В молодости он работал домашним учителем в состоятельных семьях и примерно шесть лет провел за пределами Кёнигсберга в «медвежьих углах» Восточной Пруссии. В имении Раутенбург (б. Малиновка, сейчас исчезнувшая), что в 20 километрах от Хайнрихсвальде (ныне Славск), он был домашним учителем у детей графа фон Кейзерлинга. Там он и приобрел изящные манеры, не свойственные большинству кабинетных ученых. Молодая графиня Каролина Амалия фон Кейзерлинг также чрезвычайно увлекалась философией, и с нею, по словам Канта, он имел «первый ученый разговор об искусстве». Иммануил Кант бывал также в Трутенау (ныне поселок Медведевка) в гостях у книгоиздателя Иоанна Кантера. В Юдшене (Веселовке) был домашним учителем в семье пастора Андерша.

Путешествия Канту успешно заменяли книги. Есть анекдот: Кант так подробно описал архитектурные детали одного из лондонских мостов, что собеседники были уверены – он его, конечно, видел, когда бывал в Британии. Популярным курсом из тех, что вел Кант, был курс физической географии, в котором он рассказывал о дальних странах. И именно достижения Канта в области географических исследований послужили основанием для того, чтобы представить его к званию академика Петербургской академии наук в 1794 г.

К середине собственной жизни Кант обзавелся бытовыми привычками, нерушимыми настолько, что их можно было считать правилами жизни. Так, он ел один раз в день и начинал сразу с обеда. Поэтому в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» Воланд, утверждая, что завтракал с Кантом, вводит Берлиоза, Ивана Бездомного и читателей в заблуждение.

Слуга Канта, некто Мартин Лампе, который прослужил у него чуть более 40 лет, будил своего хозяина каждый день ровно в 5 утра. Кант, не снимая ночной рубашки и колпака, шел в свой рабочий кабинет. Там он надевал треуголку от своего профессорского мундира поверх ночного колпака, выпивал чашку слабо заваренного чая, раскуривал трубку и готовил конспект предстоящей лекции.

Толстой заблуждался, приписывая Канту безудержную страсть к табаку, – мол, если бы он не курил так много, «Критика чистого разума», вероятно, не была бы написана «таким ненужно непонятным языком».

Затем он одевался и спускался в лекционный зал, который находился на первом этаже его дома. Лекция начиналась в 7 утра и заканчивалась точно в 9. Кант сидел перед небольшим пультом и читал лекцию негромко, внимательно наблюдая за своими студентами, чтобы понять, насколько они понимают его.

Лекции обычно начинались в семь; преподавал Кант девять часов в неделю, летом читал логику и физическую географию, зимой – метафизику и антропологию. После занятий профессор снова облачался в халат и усаживался в кабинете. Без четверти час второй раз переодевался. К этому времени в доме появлялись приглашенные на обед друзья. Хозяин собственноручно выдавал прислуге серебряные ложки. Как только появлялся слуга Лампе и произносил сакраментальную формулу: «Суп на столе», гости шли в столовую и быстро рассаживались по местам: они знали, что хозяин голоден.

Кант никогда не обедал в одиночестве. Есть одному, наедине со своими мыслями, он полагал недопустимым, уединение не восстанавливало силы, а истощало их. Бодрость возвращают только сотрапезники, непринужденная беседа с которыми отвлекает и развлекает. И поскольку еда в доме Канта всегда была обильной и разнообразной, а хозяин дома был очень разговорчив и любил традиционные застольные беседы с обсуждением газетных новостей, то в его доме была принята своеобразная «эстетика разговора», которой Кант неуклонно следовал.

Чтобы беседа была общей, за обеденным столом должно находиться не многолюдное собрание, а круг близких друзей. Поэтому в его хозяйстве имелось только шесть столовых приборов.

Застольная беседа – это искусство: надо уметь говорить со всеми, не допуская тягостной тишины, если тема исчерпана, следует умело перевести разговор на другую; нельзя допускать, чтобы разгорались страсти; застольный разговор – вид игры, а не диспут. Закончить любые дебаты лучше всего шуткой, она не только примиряет мнения, но и способствует лучшему пищеварению. Сам он мог увлекательно говорить на любую тему, профессионально владел вниманием аудитории, умел заинтересованно слушать собеседника.

Обед был единственной трапезой, которую разрешал себе философ. Достаточно плотная, с хорошим вином (пива Кант не признавал), она продолжалась до четырех-пяти часов. «Он ел не просто с аппетитом, но с наслаждением, – вспоминал один из гостей Канта (вероятно, не подозревавший, что у хозяина сутки до этого во рту не было ни крошки). На его лице читалось вожделение; выразительные взгляды, которые он бросал то на одно блюдо, то на другое, говорили о том, что в этот момент он целиком человек застолья».

Любимым его блюдом была свежевыловленная треска.