Калининград. Полная история города

После продолжительного обеда (он мог длиться два-три часа) Кант обязательно отправлялся на часовую прогулку – по одному и тому же маршруту по липовой аллее.

«Славный Кант» и россияне

Когда в ходе Семилетней войны русские войска взяли Кёнигсберг, Кант, как и другие горожане, присягнул в кафедральном соборе на верность императрице Елизавете Петровне. Четыре года (январь 1758 – июль 1762) философ был русским подданным, а город – центром вновь созданного генерал-губернаторства Восточная Пруссия.

Из всеподданнейшего прошения доцента Кёнигсбергского университета Иммануила Канта императрице Елизавете 14 декабря 1758 г.:

«Иммануэль Кант, магистр, всеподданнейше умоляет е.и.в. всемилостивейше назначить его на освободившееся место ординарного профессора по кафедре логики и метафизики в Кёнигсбергском университете.

Пресветлейшая великодержавнейшая императрица, самодержица всеи России, всемилостивейшая императрица и великая жена!

…Надежда, каковою я себя льщу быть назначенным на академическую службу по предмету сих наук, особенно же всемилостивейшее расположение е.и.в. оказывать наукам ваше высочайшае покровительство и снисходительное попечительство, побуждает меня всеподданнейше просить е.и.в. всемилостивейше благоволить благосклонно утвердить меня на вакантную кафедру ординарного профессора… Готов умереть в моей глубочайшей преданности.

В.и.в. наивернейший раб Иммануэль Кант. Кёнигсберг, 14 декабря 1758 г.»[14]

Кант был беден и держал у себя на квартире несколько молодых русских офицеров в качестве пансионеров, читал им лекции по физике, фортификации и пиротехнике. Несмотря на эти обстоятельства, воспоминаний россиян о немецком философе сохранилось совсем немного. Достоверно известно лишь о трех подобных свидетельствах: Н. М. Карамзина, И. М. Муравьёва-Апостола и А. Т. Болотова.

В 1794 г. Кант стал российским академиком. Русских он пять раз упоминает в «Антропологии с прагматической точки зрения»: говорит об огромности России, опровергает стереотип о том, что у русских «бьет, значит любит», и цитирует другую пословицу – «по одежке встречают, по уму провожают».

Знакомство Карамзина с Кантом состоялось в 1789 г., а воспоминание о нем было впервые опубликовано в 1791 г. Муравьёв-Апостол познакомился с Кантом еще позднее – в 1797 г.; описание же его встречи с немецким философом впервые было напечатано лишь в 1815 г. Оба россиянина познакомились с Кантом уже в ту пору, когда немецкий философ был в расцвете своей славы. И лишь Болотов знал Канта еще приват-доцентом «докритического периода», именно с его оценок личности Канта, равно как и его философии, и стоит начать.

Молодой подпоручик и переводчик официальных бумаг Андрей Болотов вступил в Кёнигсберг в составе русской армии в 1758 г. Четыре прожитых в Восточной Пруссии года он описал в своем четырехтомном жизнеописании. Болотов детально рассказывает о своей жизни в немецком городе и упоминает множество людей, но имя самого известного кёнигсбержца Иммануила Канта в его воспоминаниях не встречается ни разу. Оно всплывает гораздо позже, в частной переписке со своим родственником, историком Николаем Арцыбашевым.

◾ Пётр Борель. Портрет Николая Карамзина. Ок. 1864–1869 годы

Болотов упоминает о десяти московских студентах и о сыновьях высокопоставленных офицеров, присланных в университет Кёнигсберга: в 1759 г. «приехали и отправленные уже давно к нам переводчики. Были они все студенты из московского университета, и их вместо двух требуемых генералом прислали к нам ровно десять человек, с тем намерением, что по оставлении из них сколько для губернаторской канцелярии будет надобно всех прочих отдать нам чему-нибудь учиться». Однако студенты прежде не работали в канцелярии и не знали немецкого, поэтому их отдали учиться языку: «Они все хотя и учились в Москве по-немецки, но, не имея практики, казались столь незнающими, что сначала и подумать было не можно о употреблении их в переводческую должность (…) господам студентам велено было приискивать себе учителей и места, где бы им и чему учиться, что они и не преминули сделать и через короткое время разобрались по разным профессорам, и иные стали штудировать философию, иные медицину, некоторые физику, а иные металлургию и так далее …»