Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

Прошение старпомов наконец-то было рассмотрено комбригом, и найдено приемлемое решение. На учёбу посылались не все пять старпомов, в лишь трое из них (Михаил Даньшин, Владимир Любимов, Геннадий Мелков). Остальные трое старших помощников (Владимир Колесников, Рудольф Рыжиков, Александр Соломенников) оставались в качестве старпомовинструкторов из расчёта один старпом на две передаваемые индонезийской стороне лодки. Контр-адмирал Анатолий Антонович Рулюк учёл и то обстоятельство, что двоим из кандидатов на учёбу (Михаилу Даньшину и Владимиру Любимову) уже исполнилось 32 года – возрастной ценз, превышение которого практически закрывает доступ на классы. В середине октября тройка наших кандидатов на учёбу отправилась в Джакарту с тем, чтобы с первым же теплоходом Дальневосточного пароходства следовать далее во Владивосток и самолётом – в Ленинград на классы.

Пока наши кандидаты на учёбу ожидали в Джакарте попутного теплохода для следования во Владивосток, Карибский кризис продолжал набирать обороты, достигнув наивысшего накала в третьей декаде октября. В этих условиях командование бригады по согласованию с Главным штабом ВМФ отдаёт распоряжение – в связи с обострением военно-политической обстановки, связанной с Карибским кризисом, старпомам возвратиться в Сурабая на свои лодки. В это время наши старпомы коротали время в каютах одного их теплоходов Дальневосточного пароходства, ожидающего со дня на день разрешение на переход Джакарта – Владивосток. Получив приказание возвращаться в Сурабая, наши старпомы загрустили – для двоих из них становилась призрачной надежда на продвижение службы по командирской линии.

Но недолго грустили старпомы, решив действовать немедленно, ибо промедление – «смерти подобно». Связались по телефону с Главным военным советником СССР в Индонезии контр-адмиралом Григорием Корнеевичем Чернобаем и послом СССР в Индонезии Николаем Александровичем Михайловым, объяснили ситуацию. Конечно, по телефону многое не объяснишь, Григорий Корнеевич и Николай Александрович решили заслушать наших старпомов непосредственно на теплоходе, так как время торопило, капитан теплохода мог получить «добро» на выход во Владивосток в ближайшее время. Встреча состоялась непосредственно в каюте капитана. Расспросив старпомов о их службе, семейном положении, планах на дальнейшее, Г. Чернобай и Н. Михайлов вошли в их положении и обещали помочь в решении их проблемы. Возвратившись в Посольство СССР в Индонезии, Чернобай и Михайлов по телефону ВЧ правительственной связи вышли на ГШ ВМФ, объяснили ситуацию, и вопрос об учёбе наших старпомов был решён положительно. Об этом Григорий Корнеевич информировал командира бригады А. Рулюка. Анатолий Антонович, конечно, был весьма недоволен действиями наших кандидатов на учёбу, через голову обратившихся в вышестоящие инстанции. Но делать нечего, пожурив для вида незадачливых офицеров, комбриг отдал им приказание убыть на учёбу. На прощание пожелал удачи и успехов в учёбе на классах. В тот же день под вечер было получено «добро» на выход, и теплоход отвалил от стенки гавани Джакарты, взяв курс на Владивосток. Вместе с нашими старпомами на этом же теплоходе убыла группа из 30 индонезийских лётчиков для учёбы и практической отработки в Союзе на самолётах Миг-21, Ту-16 и Ту16 КС, недавно переданных индонезийской стороне.

6 ноября 1962 г. теплоход прибыл во Владивосток. Но на этом треволнения наших старпомов не кончились. При переходе из Джакарты во Владивосток заболел один из индонезийских лётчиков. Судовой врач поставил предварительный диагноз – холера или брюшной тиф. Теплоход к причалу не допустили, поставили на карантин в предписанной точке пролива Босфор Восточный. Над судном подняли жёлтый карантинный флаг. Судовые «знатоки» говорили, что если подтвердится диагноз судового врача, то весь экипаж и пассажиры теплохода будут находиться в карантине не менее 15–20 суток. А в это время на причале Морского вокзала моряков с нетерпением ожидали их жёны с детьми, близкие и друзья. Ведь ещё на переходе наши старпомы дали радиограммы о времени их прибытия во Владивосток. К исходу суток на теплоход прибыл флагманский врач 19-й бпл с представителями карантинной службы Дальневосточного пароходства. Старпомы на катере были отправлены в санчасть 19-й бпл, где для них было отведено отдельное помещения, куда и разместили их до окончательного установления диагноза болезни индонезийского лётчика, которого для этой цели отвезли в инфекционное отделение военного госпиталя. Флагманский врач бригады объяснил: если диагноз подтвердит у лётчика не брюшной тиф, а дизентерию, то старпомов отпустят по домам на следующий день, 7 ноября. Так оно и случилось. У индонезийского лётчика обнаружили дизентерию. Утром 7 ноября служебный автобус 19-й бпл развозил наших старпомов по домам, где они и встретились, наконец, со своими жёнами и детьми за праздничным столом по случаю праздника Великого Октября после пятимесячной разлуки.