Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

В среде «бюндише» революционное значение имел фронтовой опыт, который совершенно свел на нет довоенное социальное деление, градацию и поставил на первое место личные качества каждого и прежде всего вождя. В этом отношении весьма типичную разновидность «бюндише» представлял собой основанный Артуром Марауном в 1919 г. «Младогерманский орден». Мараун был родом из военной прусской семьи; вернувшись с фронта, он и создал свой орден, внутри которого он имел непререкаемый авторитет, и определенные позиции по политическим вопросам он занимал лишь в решающий момент[1070]. Основной предпосылкой обновления и возвышения национального государства Мараун считал фронтовой опыт, его моральную и духовную ценность. Принципы собственной орденской организации сторонники Марауна хотели распространить и на государство, в котором должен быть установлен элитарный порядок, царить драматическое, героическое восприятие жизни и непременно господствовать принцип фюрерства. Понятие «орден», по словам Марауна, должно было обозначать прусское понимание долга, с понятием «орден» связано и противопоставление воли, долга, стремления к борьбе и «материалистического» вырождения понятия свободы в революционных идеологиях. «Название „Младогерманский орден“, – писал Мараун, – обозначает стремление к мистическому ритму становления общности»[1071]. Мараун и его сторонники держали значительную дистанцию по отношению к фанатичным правым силам, буржуазии; «Стальной шлем» осуждали за «игру в солдатики». Основу немецкого возрождения «Младогерманский орден» видел во франко-германском сотрудничестве, что противоречило русофильским или англофильским тенденциям в других союзах. Профранцузская ориентация «Младогерманского союза» способствовала тому, что он в 20-е гг. поддерживал республиканскую политику Штреземана, нацеленную на согласие с Францией[1072]. Весьма своеобразно Мараун и его сторонники относились к марксизму: они хоть принципиально и выступали против этого учения, но в не меньшей степени отвергали и антимарксизм, отличавшийся таким же фанатизмом. «Там, где фанатизм и страсть, – писал Мараун, – нет рассудка и примирения»[1073]. В интересах достижения национальной общности, полагал Мараун, нужно вести политическую борьбу такими средствами, которые бы оставили возможность для возникновения новых связей, чувства национальной общности.

В целом движение «бюндише» не смогло консолидироваться в серьезную политическую силу; «бюндише» было эзотерическим явлением и никаких прямых внешних влияний не имело, оставаясь бесформенным конгломератом самых разнородных групп, открытым самым разным влияниям. С одной стороны, «бюндише» были типичным эмансипационным движением против лицемерия и ханжества эпохи Вильгельма II, против устаревших норм, против ригидности старого классового общества и в этой связи оно было современным явлением. С другой стороны, оно усматривало свой жизненный идеал в средневековом рыцарстве и здоровом деревенском образе жизни, в связи с чем его можно было назвать реакционным. Однако, вероятно, тем более развитым, то есть более комплексным, является общество, чем больше в нем совершается синтезов между существующим представлением чистого прогресса и существующим представлением чистой реакции, поскольку культура, лишенная противоречий, бедна, какой бы привлекательной и добродетельной она ни казалась[1074].

НСДАП абсорбировала многие ценности «бюндише», из среды которого после 1933 г. было много перебежчиков на сторону Гитлера, что значительно облегчило нацистам унификацию молодежного движения. Нацисты сами признавали значительное влияние на них «бюндише», так, известный нацистский деятель Ганс Блунк в эссе «От „Перелетных птиц“ к СА» писал: «Ни один из молодых членов СА не избежал духа и влияния „бюндише“, а вместе с ним и прежнего молодежного движения»[1075]. Большой знаток немецкой истории 30-х гг. Герман Раушнинг также подтверждал мысль, что «бюндише» дал значительный импульс нацизму[1076]. Этот импульс не сводился только к специфическому восприятию политики и организации, но действовал и в очень важном вопросе о вождизме. Как писал Людвиг фон Мизес, если бы члена «бюндише» спросили, каковы планы его организации, он знал только один ответ: «Наши вожди решат все проблемы». Это было как раз то, чего Гитлер добивался от своих последователей.

6. Соответствует ли нацизм немецкой политической культуре?