Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Немецкая традиция вовсе не чужда нацистской идеологии, но это не значит, что она несет за нее ответ… Между традицией мысли и идеологией, которая всегда неправомерно хочет в нее вписаться, лежит пропасть… В Канте, Фихте, Гельдерлине, Вагнере нацизма ничуть не больше, чем в Гегеле или Марксе. Осуждению подлежит единственно та мысль, которая обдуманно (или побуждаемая эмоциями) встает на службу идеологии и прячется за ее спиной…

Филипп Лаку-Лабарт[1077]

Время несет в себе вину другого времени, но редко способно разрешить ее иначе, как новой виной.

Фридрих Шлейермахер

Бог изощрен, но не злонамерен.

Альберт Эйнштейн

Предварительные замечания

Автор утверждает: нет, не соответствует, – и стремится это раскрыть. Несоответствие видно, во-первых, в нерелевантности нацизма «консервативной революции», из которой он вышел; во-вторых, в том, что назначение Гитлера рейхсканцлером произошло только из-за полностью запутанной внутриполитической ситуации, те же, кто передал власть Гитлеру, стремились к противоположному; в-третьих, у Гитлера были довольно сложные, а может быть, даже враждебные отношения с немецкой политической традицией. В этой последовательности названные проблемы и рассматриваются в данной главе.

Отрицательный ответ на вопрос, поставленный в названии главы определяется не предвзятым отношением автора к Германии, немцам, а общими соображениями о цивилизационном разломе, произошедшем в начале XX в., когда на политическую сцену вышла ни на что не ориентированная современная массовая демократия, политическое поведение которой было обусловлено политической культурой отдельных наций (ранее этот фактор не имел значения для политических форм), выделявшейся огромной ролью социальных мифов, социальной демагогией, которые развивались почти совершенно бесконтрольно и независимо от всякой традиции. В самом деле, до 1918 г. что-либо похожее на нацизм, фашизм или большевизм совершенно отсутствовало в Европе и в Германии. «Автономность» современного массового общества от традиции является предпосылкой его открытости в равной степени и мифам демократии, и мифам нации – все зависит от конкретных политических обстоятельств, социального и духовного состояния общества; к ним следует отнестись максимально внимательно, если стремишься проникнуть в действительность истории.

Автор вполне сознает рискованность данного утверждения об «автономности» современного массового общества от традиции, поскольку видно, что то, что произошло в Китае, не могло произойти в Германии, и наоборот. Вместе с тем совершенно очевидно, что ХХ в. характеризуется невероятными масштабами изменений, которые очень часто развивались под действием собственной динамики. Последняя и разрушала, казалось, вполне устоявшуюся и стабилизировавшуюся в иных странах политическую традицию и созидала новую действительность, которой не было никаких прецедентов и в которой не обнаружить ничего похожего на прежние порядки и представления…

6.1. «Консервативная революция» и нацизм – духовное родство?

Достойным ответом на вопрос о духовной преемственности нацизма может быть следующий анекдот, ходивший в гитлеровской Германии.

Немца спрашивают:

– Что такое парадокс?

– Это когда канцлером германского рейха становится австриец в американской униформе (форму СА и СС разрабатывали дизайнеры из знаменитого «Баухауза», большинство из которых эмигрировало в США) и с итальянским приветствием (приветствие поднятием правой руки итальянские фашисты переняли из древнеримской старины)[1078].

Если же говорить серьезно, то сводить национал-социализм исключительно к «консервативной революции» или полагать нацизм её простым порождением, значит оставлять массу вопросов открытыми: полное отсутствие персональной преемственности, совершенное отсутствие ответа на вопрос, почему именно нацисты выделились, ведь таких групп, как НСДАП, только в «фёлькише» насчитывались десятки; полная неясность, как шел отбор мифов, ведь «консервативная революция» значительно шире, богаче, многообразней; также непонятно, почему нацисты так резко противопоставляли себя всей остальной «консервативной революции».