Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Гитлер был в истории уникальным феноменом, ибо его власть была до крайней степени персонифицирована. Рядом с Гитлером по степени персонификации власти может быть поставлен Ленин, но его период у власти был непродолжительным. Сталин также обладал колоссальной властью, но был вынужден заниматься ее псевдолегитимизацией, утверждением политических решений в ЦК, на съездах. Гитлер же был сам властью, не нуждавшейся ни в каких, пусть даже липовых, одобрениях. Геринг исчерпывающе характеризовал положение во властных отношениях Третьего рейха: «Тот, кто понимает ситуацию у нас, тот знает, что каждый обладает ровно такой властью, какую дает ему Гитлер»[1192]. Если Сталин для того, чтобы гарантировать собственную власть, вынужден был прятаться за лозунги об усилении классовой борьбы, говорить о врагах советской власти, ломать комедию с публичными процессами, то Гитлер прямо заявлял о необходимости сохранения его, фюрера, власти для великого будущего Германии, ничтоже сумняшеся Гитлер учинил «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 г., после которой было объявлено, что убитые были оппозиционерами и замышляли захватить власть, отстранив Гитлера. Если Сталин в государственной иерархии официально занимал второе место после Ленина и временами у него были доверенные люди, помогавшие ему вершить кровавые дела, то Гитлер был фюрером немецкой нации, единственным и всемогущим, не имевшим ни предшественников, ни последователей (как выяснилось позже), уникальной уже при жизни фигурой; между ним и верхним эшелоном власти нацистов существовала дистанция огромного размера (как признавали главари нацистов на Нюрнбергском процессе); даже для самых близких власти (Гитлеру) людей он был совершенно недосягаем; он был непредсказуем, необъясним и уж, конечно, влиять на него никто не мог. Это придавало персоне Гитлера нимб таинственности, поэтому немногие из тех, кто с ним лично встречался, избежали его психологического воздействия. Это же обусловило и его магическое воздействие на массы, толпу, которая попадала под его влияние задолго до того, как он заговорит. Ллойд Джордж в 1936 г. в «Дейли телеграф» писал о Гитлере как немецком Джордже Вашингтоне, называл его самым великим немцем XX в., самой значительной личностью в Европе со времен Наполеона и самым большим аскетом со времен Аттилы и его гуннов[1193]. Как уже говорилось, Гитлер обладал невероятным даром внушения. Эрих Нольте передавал, что в январе 1945 г. к Гитлеру пришел гаулейтер Данцига, полный решимости рассказать ему, как на самом деле обстоят дела… Он покинул Гитлера полный уверенности в том, что город будет вскоре деблокирован. Гитлер смог убедить зрячего, что он слепой[1194]. «Тайна Гитлера, – писал Ганс Ульрих Тамер, – это тайна его воздействия на людей. Нелепая, склонная к полноте фигура, явно ненемецкая физиономия (скорее южанин с Балкан), он совершенно не соответствовал тем требованиям, которые сам предъявлял. Он не мог как следует ходить, он стоял беспомощно, он не умел сидеть; красота, легкость, достоинство были ему так же недоступны, как и благозвучность голоса. И тем не менее от него исходила притягательная сила, харизматическая сила, которой подчинялись все – от посетителей мюнхенских пивных до прусских генералов»[1195].

Один французский журналист указывал: «для того, чтобы понять гитлеровщину, надо знать, что как оратор Гитлер не имеет себе равных в современной Германии. Он зачаровывает толпу, которая с наслаждением слушает все расточаемые им грубости, его декламацию против предателей, мошенников, продажных людей. Никто таким языком никогда не говорил в Германии»[1196]. Каждая фраза его речи прерывалась рукоплесканиями, в конце толпа вставала как один человек и пела «Deutschland, Deutschland über alles».

По всей видимости, более всего слушателей Гитлера мобилизовала ненависть. Русский писатель-эмигрант Марк Алданов справедливо отмечал, «всё учение Гитлера – ложь, не выдерживающая и снисходительной критики. Но сам он – живая правда о нынешнем мире, не прячущийся и страшный символ ненависти, переполняющей Европу наших дней»[1197].