Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Немцы через всю свою историю пронесли следующие наиболее неизменные качества своего характера, которые отчасти сохраняются и сейчас: трудолюбие, основательность, любовь к порядку, грубость, упрямство и мечтательность[205]. Рассмотрим каждое из этих качеств и попытаемся определить их значение.

Трудолюбие, работоспособность, дельность можно считать не только общей чертой, присущей немцам, но и свойством этики всех реформированных христиан. Если следовать этой логике, то к немцам-католикам эта черта относится в меньшей степени, что в общем соответствует истине, ибо социологические опросы и обследования даже в 70-е гг. нашего века показывали в ФРГ непропорционально высокую квоту выходцев из протестантской среды в «беловоротничковых» профессиях, среди предпринимателей.

Именно благодаря трудолюбию немцы смогли достаточно быстро избавиться от последствий кризиса 1923 г. и достичь немалого в развитии экономики в период стабилизации 1924–1929 гг. Лишь Великий кризис 1929 г. нарушил структуры национальной экономики и сделал невозможным какой-либо эффективный труд, что немцы очень тяжело переносили психически – это обстоятельство Гитлер умело обыграл в своей пропаганде.

Если в романских странах после 1945 г. долгое время продолжали оставаться руины, то в Германии они исчезли почти сразу: развалины аккуратно разобрали, отделяя целые кирпичи, «женщины развалин» (Trümmerfrauen), как их впоследствии называли немцы. Собственно, самой важной предпосылкой «немецкого экономического чуда» в 50–60 гг. следует считать то же, вошедшее в поговорку, немецкое трудолюбие. Даже в 60-е гг. нашего века по демоскопическим опросам немцы на вопрос, какое самое главное качество их нации, на первое место ставили трудолюбие; англичане, американцы, норвежцы – миролюбие, а французы и итальянцы – ум. Запечатленный в сердцах немцев завет, что работа – это «украшение гражданина», относится как раз к эпохе «бидермайера». Богатство ничуть не меняло образа жизни немца-бюргера. Социальная дистанция и разрыв между крупными и мелкими буржуа, между буржуа и низшим классом, проявившиеся в ХХ в., в эпоху «бидермайера» едва существовала, что дополнительно подтверждает общую этическую значимость этой короткой, но весьма значимой эпохи немецкой истории.

Основательность, последовательность, стремление к завершенности являются также примечательной чертой немецкого характера, которая, правда, часто подводила немцев. Дело в том, что в политической сфере последовательное доведение до логического конца какого-либо намерения обыкновенно приводит либо к бессмыслице, либо к противоположным результатам. К примеру, в расовом учении немцы любовь к собственному народу логически продолжали до ненависти к другим народам или стремление к совершенству, основательность в функционировании государственной бюрократии привело не только к удобству, чувству безопасности и уверенности граждан в государственной власти, но и к всесилию бюрократии, которая постепенно подменила все и начала развиваться по внутренне присущим ей законам. Основательное, последовательное отношение к политической ответственности также имело противоположный результат, о чем свидетельствует следующий исторический анекдот, приводимый Дарендорфом. В 1939 г. в ответ на слова некоего американца о том, что свобода – это величайшая ценность и вместе с ней немцы очень много потеряли, немец – торговец колониальными товарами ответил: «В этом вы вообще ничего не поняли. Ранее мы должны были ломать голову на выборах с этими партиями, голосованиями. Мы несли ответственность, не имея ничего взамен. Теперь же мы свободны»[206]. По этой же причине немцы – наиболее методичный народ. Кант справедливо отмечал, что немец скорее будет совершенствовать уже данный метод, чем изобретать новый. «Истинная природа немца, – писал Вильгельм Шубарт, – это методичность, которая легко вырождается в схематизм»[207].