Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

«Система» (System) – так именовали правые и левые противники Веймарскую республику, это слово означало крайнюю степень нелепости абсолютно чуждых Германии политических правил и обычаев, скопированных с Запада, а также крайнюю степень неэффективности власти – коррумпированной и чуждой нуждам и интересам народа. Надо признать, что это определение – «система» не было совсем несправедливым, ибо презрительное мнение о республике разделяло «демократическое большинство» политически активных немцев Веймарского периода, отсюда и эпитеты «республика без республиканцев», «импровизированная демократия», «система». Такая реакция на демократию в Германии не может считаться естественной, ибо в немецкой политической традиции можно найти много ростков демократической традиции, правового порядка, законности, однако в период Веймарской республики не они были на первом плане, а обстоятельства особого политического свойства, связанные с поражением Германии в войне (Версальский мир и Ноябрьская революция), а также великий экономический кризис 1929 г. Названные сюжеты составляют предмет рассмотрения в этой главе. Значимыми обстоятельствами, во многом предопределившими трагическую судьбу республики, были и особые политические структуры Веймарского государства, которые перед лицом правых и левых врагов в наиболее сложный и опасный момент своей истории оказались абсолютно беззащитными. Этому также посвящен отдельный раздел настоящей главы. Именно на основе Веймарского опыта при создании ФРГ особое значение придавали «обороноспособной» демократии. И наконец, Веймарская республика имела беспрецедентно блистательный культурный, духовный фон, находившийся в совершенном диссонансе с убогой политической реальностью. По своему культурному значению Веймарский период – одна из самых ярких страниц в развитии духовной культуры не только Германии, но и всей Европы, мира. Интерпретации этого обстоятельства и влиянию сферы культуры на политическую судьбу первой немецкой республики и посвящен последний раздел главы.

В немецкой, отечественной и зарубежной историографии существует значительное количество исследований о ключевых проблемах немецкой межвоенной истории, и у автора нет намерения ознакомить читателя с содержанием споров историков об этих событиях. Моя цель – показать обстоятельства, объективно сыгравшие на руку националистической правой, которая и поднялась благодаря этим обстоятельствам. Я и не пытался фронтально рассмотреть ключевые события истории Веймарской республики, детально изученные историками, и поэтому обстоятельства краха монархии, созыва Учредительного собрания и его работы, систематическое рассмотрение Веймарской конституции, борьбы вокруг Версальских решений, Капповского путча, причин и следствий оккупации Рура 1923 г., инфляции, плана Дауэса, последствий смерти Эберта и избрания президентом Гинденбурга, анализ Локарнского договора и его последствий, кампании по безвозмездной конфискации имущества бывших владетельных князей, вступления Германии в Лигу Наций, проблем «черного рейхсвера», последствий временной стабилизации 1924–1929 гг., создания правительства «большой коалиции» Германа Мюллера, значения ст. 48 Конституции и неосмотрительное использование ее Гинденбургом и другие крупные вопросы истории Веймарской республики рассматриваются автором только по мере потребности раскрытия основной темы работы. Рассмотрение названных проблем может составить объект крупной монографии, да и было бы глупо считать, что можно походя сделать действительно что-то новое в рассмотрении этого хорошо изученного периода немецкой истории.

2.1. «Странности» Ноябрьской революции

Les révolutions changent tout sauf le cœur humain.

B. Pascale[382]

Революция может устранить личный деспотизм, подавление и эксплуатацию, но она никогда не приводила к изменению образа мышления. Только что возникают новые предрассудки, которые заменяют инертной толпе старые.

Иммануил Кант в 1784 г.[383]

Простые немцы надеялись, что революция сметет виновников поражения 1918 г. Но наша революция оставила в покое и блеске их величия всех прежних идолов, кроме тех, которые удрали за границу.

Максимилиан Харден[384]