Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Места для гостей центра были заказаны опять в первом ряду партера, где, кроме Гейдара с женой, должны были сидеть Муса с супругой и ещё несколько задействованных в этом деле человек. Муса был правой рукой Гейдара и всегда был там, где босс. Гейдар так привык к его безоговорочной исполнительности и предупредительности и своей беспрекословной власти над этим человеком, что был очень удивлён, когда однажды сын сказал ему, что он ведёт себя с подчинёнными как султан с подданными.

– Мы же чеченцы, у нас общество с чёткой иерархией, и каждый знает своё место, – ответил отец, пожав плечами на замечание сына. – Знать своё место очень важно не только на Кавказе, но и в любом другом месте. Поймёшь это – далеко пойдёшь.

Гейдар выдержал только первые полчаса концерта, а потом заёрзал на месте, время от времени оглядываясь на вход, не идёт ли его компаньон, который обещал прийти чуть попозже. Концерт Гейдару не нравился, их подопечный, спевший в самом начале концерта, ему тоже не глянулся, тем более после него пел Лещенко, на фоне которого их протеже казался жалкой писклёй и кривлякой. «Неужели этот клоун может нам принести деньги?» – с раздражением думал Гейдар. Ещё его раздражали вертящиеся за спинами певцов девчонки и парни, которые то ли танцевали, то ли делали акробатические упражнения.

– Кто это такие, чего они вертятся сзади, слушать мешают, – шепнул он на ухо жене.

– Подтанцовка, ты что, не знаешь? Это теперь так принято, – ответила она, не отрывая взгляда от сцены.

– Понятно, что не танцоры, а только подделывающиеся под них, – буркнул Гейдар, вставая. – Я буду в буфете наверху. Скажи Саше, когда он придёт.

Больше всего ему хотелось уйти домой и растянуться на диване после тяжёлой трудовой недели, но надо было дождаться компаньона. На верхнем этаже Дворца Съездов, в огромном помещении буфета, застланном серо-голубым ковровым покрытием, рассчитанным на обслуживание многотысячной толпы зрителей, он, потягивая грузинское вино за столиком, стоящим недалеко от одной из буфетных стоек, лениво беседовал с Мусой. Помощник покинул зал вместе с ним, тут же согласившись с мнением Гейдара, что концерт не стоит того, чтобы тратить на него время. Говорили о последней сделке только для того, чтобы скоротать время. Когда их неспешную беседу нарушила толпа вломившихся во время антракта в зал зрителей, они замолчали и стали разглядывать суетящихся у многочисленных буфетов людей. Особое внимание Гейдара привлекла девчонка лет семи, стоявшая рядом с женщиной, опущенные плечи которой выдавали в ней скорее бабушку, чем маму. Девчонка вертелась, дёргала спутницу за руку и что-то явно просила. «Похожа на мою внучку, – думал Гейдар, – такая же худенькая, но побойчей. Чего она, интересно, просит?»

– Муса, – вдруг сказал он, – иди узнай, чего хочет этот ребёнок? – кивнул он в сторону стоявшей в очереди пары.

Когда Муса, постояв немного возле девочки, решительно двинулся к буфетчице и, не обращая внимания на недовольный ропот очереди, купил целую тарелку бутербродов и несколько бутылок разнообразной шипучки и соков, а также тарелку с апельсинами и бананами, Гейдар понял, что его помощник всё сделал правильно. Однако, когда Муса подошёл к женщине с девочкой и пригласил их сесть за накрытый рядом стол, женщина что-то резко ответила ему и отвернулась, показав Гейдару свой профиль. Что-то знакомое было в этом чётко очерченном профиле, что-то знакомое было в этом гордом повороте головы. Гейдар мог поклясться, что видел эту женщину когда-то.

– Не берёт, – сказал подошедший Муса.

– Почему?

– Говорит, что они не нищие, чтобы подачки принимать.

– Скажи, что я угощаю, что так принято у нас на Кавказе.

Муса опять подошёл к женщине и что-то долго говорил, но та всё больше и больше напрягала спину, отворачиваясь от непрошеного ухажёра. Когда же она наконец, дёрнув за руку девчонку, решительным шагом двинулась мимо Гейдара к другой буфетной стойке, он отчётливо понял, откуда он знает эту женщину.

– Марина, – позвал он сразу осипшим голосом.

– Что вам нужно? – резко ответила та и хотела пройти мимо, но вдруг остановилась и, узнавая, одними губами произнесла: – Гейдар?

– Да, это я. Твою девочку решил угостить, она очень похожа на мою внучку, которую я давно не видел, – начал оправдываться он. – Я не знал, что это ты.

Он и сам не мог понять, как узнал в этой пожилой и невзрачной женщине ту прежнюю свою любовь, ради которой когда-то он был готов на всё, которую, как казалось, он любил больше жизни. Сколько раз в молодые годы он представлял себе эту встречу, сколько раз пытался представить себе, какой она стала, но то, что он увидел, было так мало похоже на его мечты. «Она же меня на два года младше, ведь ей около пятидесяти, почти как Лоре, а она уже практически старушка». Марина стояла смущённая и встречей, и своим жалким видом на фоне окружающего великолепия. Смущаясь, она стала одёргивать обтягивающий её субтильную фигурку серенький свитерок и прятать за спину сумочку с потрескавшимися ручками.