Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Я внимательно осмотрел мистера Домонда с головы до ног и изучил его записи. Во время падения он получил перелом бедренной кости со смещением, и у него быстро развилась пневмония. Я подумал, что воспаление могло быть вызвано развитием жировой эмболии: жир просачивался из костного мозга его треснувшей бедренной кости в кровеносные сосуды, а затем разрушал легкие[27]. Хирурги сочли операцию слишком рискованной.

Слушая, как аппарат вентиляции легких подает воздух в грудь пациента, я был встревожен тем, как сильно он исхудал. Мистер Домонд страдал от того же истощения мышц, которое Ричард Гриффитс описал десятилетиями ранее в Великобритании, которое Полли Бейли видела в теле Джой Сандлофф в Юте годы назад и так далее. Я приподнял его здоровую ногу и увидел очертания бедра. Мускулы, благодаря которым он мог подниматься в гору для сбора урожая, просто исчезли. Я не был уверен, что этот человек когда-нибудь снова будет ходить – или работать. Как мистер Домонд сможет выйти из больницы? Даже если предположить, что его кость срастется, он все равно был слишком слаб, чтобы передвигаться и зарабатывать деньги.

Чувство нигилизма снова вскипело во мне. То, что поначалу казалось таким захватывающим, – расширение интенсивной терапии и пакета A2F в стране, лишь номинально подверженной технологиям жизнеобеспечения, – теперь создавало новые проблемы для тех, кто и так уже страдал.

Доктор Сент-Сир сказал мне, что мистер Домонд, несомненно, был одним из первых пациентов на Гаити, если даже не единственным, у кого развился ПИТ-синдром. Их страна все еще боролась с разрушительными последствиями вспышки холеры, возобновившейся несколькими годами ранее, вероятно, в результате миротворческой миссии Организации Объединенных Наций. Я задавался вопросом, не стану ли я соучастником еще одной рукотворной проблемы здесь, если технология для работы с выжившими в отделении интенсивной терапии будет внедрена без подготовки.

Позже тем же утром в больницу из соседней деревни поступила беременная женщина по имени Асмита Чарльз. У нее случился приступ из-за прогрессирующей эклампсии, и мы быстро интубировали ее и подключили к одному из двух наших оставшихся аппаратов искусственной вентиляции легких. Я начинал чувствовать тревогу и беспокойство из-за ограниченных ресурсов: что произойдет, если появится еще один сложный пациент? Мне казалось, мы выпускаем на волю нечто такое, что очень трудно обуздать, – как будто открываем ящик Пандоры.

«Вы знаете, – сказал доктор Сент-Сир, – недостаточно просто поставить мистеру Домонду аппарат искусственной вентиляции легких. Мы должны придумать, как отправить его домой в целости и сохранности. Это выполнимо? А что касается миссис Чарльз, то теперь, когда ее состояние стабилизировалось, мы должны вынуть ребенка – прямо сегодня, иначе она умрет».

Он был прав. Мы обязаны были сосредоточиться на поставленной задаче. Пол Фармер и соучредитель PIH Офелия Даль, глядя на сельскую местность под ночным небом Гаити, тоже задались вопросом, как они будут справляться с этой титанической задачей. Вглядываясь в темноту, они видели огни разожженных костров и твердили креольскую мантру Kenbefem, означавшую «стой твердо». Огонь придавал им сил. Они заверили друг друга, что будут работать с каждым пациентом.

Мистер Домонд скончался в больнице от осложнений, вызванных сепсисом. К моему удивлению, его родные устроили команде отделения интенсивной терапии настоящий пир из козлятины, приготовленной на гриле, с хрустящей корочкой, жареных бананов и сочных манго, чтобы поблагодарить нас за дни, которые они провели со своим близким, когда он умирал, и время, которого у них никогда бы не было, если бы не новое отделение интенсивной терапии. Их лучезарные улыбки снова напомнили мне, что сила – в современных медицинских технологиях, даже если пребывание в отделении интенсивной терапии заканчивается смертью.

Вид миссис Чарльз, живой и поправляющейся вместе с новорожденной Новинди, уютно устроившейся рядом с матерью, подтвердил ценность совместной работы с моими гаитянскими коллегами – это маленький винтик в создании устойчивой системы интенсивной терапии в данной стране. Моя роль состояла в том, чтобы помочь доктору Сент-Сиру и его команде внедрить пакет, дабы они могли спасать жизни и возвращать людей к работе, воспитанию семей и поиску смысла жизни. И, если смерть была неминуема, мне нужно было убедиться, что пациенты получали поддержку, а близкие находились рядом. Тогда я вспомнил, что, когда Пандора открыла ящик, надежда все равно была.

* * *