Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Болезнь Шонды прогрессировала. Мы давали ей все больше и больше эритроцитов, тромбоцитов, лекарств для снижения артериального давления; ей были назначены химиотерапия, стероиды и антибиотики. Однако затем стало ясно, что она не переживет эту болезнь. Скорость, с которой та развивалась, поражала меня. Женщина была так молода, полна жизни, и, когда я сел рядом с ней, чтобы рассказать о приближающейся смерти, она уже знала об этом. Пришло время перейти от попытки спасения к паллиативному уходу. Я сказал ей, что мы позаботимся о ней, что ее услышат и она будет в безопасности. Мы убережем ее от страданий и поможем ей и ее близким пережить это время. Шонда ясно дала понять, что хочет: разговоры и общение. Она надеялась провести время со своими юными племянницами и племянниками, и мы организовали несколько посещений в солнечном больничном дворе Вандербильта. Я наблюдал, как ребята бегали туда-сюда, из тени обратно на солнце, и Шонда смеялась, наслаждаясь их радостью.

Мгновение за мгновением я пытался осознать горе ее смерти и был признателен за то, что провел с ней это время. Раньше я бы унывал, но на этот раз, наоборот, шагал вперед. Храбрость женщины придала мне смелости быть уязвимым. Сбросить шкуру доктора и стать человеком.

Смерть Шонды приближалась, а близкие сидели у ее постели, все еще рассказывая истории, связывая свои жизни с ее жизнью. Там были любовь и надежда, и они сдерживали свою печаль. Ради нее.

Через два часа после того, как она испустила последний вздох, я проходил мимо палаты Шонды по оживленному отделению интенсивной терапии, где так много жизней все еще висели на волоске. Меня потянуло внутрь, и, заходя в комнату, я был поражен тишиной. Машины молчали. Я заглянул за разделяющую занавеску, ожидая, что койка будет пуста. Но тело женщины все еще лежало там под простыней. Я положил руку ей на плечо и посмотрел в большое окно, за которым садилось солнце. Мы были не просто доктором и пациентом – мы были людьми. Два человека, такие маленькие в масштабах мира. Слезы текли по моему лицу, слезы горя и благодарности за то, как она научила меня держаться за настоящее. Я поблагодарил Шонду за привилегию сопровождать ее через болезнь в прекрасную вечность.

<p>Эпилог</p>

Ибо каждый атом, принадлежащий мне, принадлежит и вам.

Уолт Уитмен, «Листья травы»

Ясным солнечным днем на Глубоком Юге я, будучи семиклассником, поехал на своем скрипучем велосипеде в небольшую библиотеку, чтобы собрать информацию для «исследовательской работы» – так это называла миссис Ильгенфритц – и ответить на вопрос о том, кем бы я хотел стать, когда вырасту. В стопках бумаг я нашел сборник «Листья травы» и увлекся чтением, потерявшись в словах, прославляющих мир и человеческий дух. Я написал о том, что хочу стать врачом, однако именно в поэзии Уитмена я нашел истинный ответ. Я не мог дождаться этого захватывающего приключения жизни. Приношу извинения Мемориальной библиотеке Шривпорта – книгу я так и не вернул.

Мое путешествие по миру клинической помощи – это история о жизни реальных людей, пациентов, их семей, учителей, поэтов, медсестер и ученых. Для меня их жизни означают надежду. Когда я сбился с пути, вернулся на начальный этап и погряз в сомнениях, что, возможно, приношу больше вреда, чем пользы, эти люди возвратили меня к самому себе, к причинам, по которым я в первую очередь хотел стать врачом. Мне потребовалось некоторое время, чтобы снова обрести надежду в отделении интенсивной терапии а точнее, увидеть, что надежда всегда была там.

Во время печальных событий, свидетелем которых я становлюсь каждый день, бывает трудно избавиться от страха. Но я стараюсь помнить призыв Нельсона Манделы: «Пусть ваш выбор отражает ваши надежды, а не ваши страхи».

В январе 2020 года я находился в больнице в Южной Корее на конференции врачей и медсестер отделения интенсивной терапии, где говорил о крайней необходимости прекратить назначение седативных препаратов, как только это станет безопасным. В то время я обследовал тридцатидвухлетнюю Ю Хен Ким, девушку, выжившую после отделения интенсивной терапии. Она была родом из сельской местности провинции Кенги, расположенной недалеко от Сеула. Пару лет назад у нее развилось диффузное альвеолярное кровотечение, редкое заболевание, которое вызывало кровоизлияние в легких; пациентка была обездвижена и находилась под седативными средствами на аппарате ИВЛ в течение нескольких недель, что привело к огромной потере массы тела. Теперь, почти через два года после выписки из больницы, она все еще была очень слаба и передвигалась в инвалидном кресле. Ее ноги были похожи на зубочистки, а мышцы на бедрах истощились. Когда я спросил, почему врачи так долго давали Ю Хен Ким успокоительные, один из мужчин-реаниматологов ответил: «Мы боялись, что, если мы прекратим седативные препараты, она навредит себе». С другого конца комнаты коллега-женщина возразила: «Что ж, а я боюсь, что она никогда больше не сможет ходить!»