Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Доктор Холлис Бад О’Нил, директор по исследованиям отделения интенсивной терапии медицинского госпиталя «Леди Озера» в Батон-Руж, поделился со мной мудростью, когда в Нэшвилле случился всплеск COVID: «Мы слышим, что некоторые врачи рекомендуют радикально новые подходы к лечению COVID-19. Однако я знаю, что отклонение от методов спасения жизни, которые показали себя хорошо в течение последних двадцати лет, принесет больше вреда, чем пользы. Во время лечения своих пациентов я придерживаюсь пакета A2F. Мы знаем, что это работает».

Его слова были для меня вдохновением в этом нестабильном мире. В конце концов, когда врачи и медсестры освоились с COVID, узнав больше об этой болезни и ее воздействии на организм человека, произошел возврат к установленным протоколам и передовой практике, включая основные принципы управления аппаратом искусственной вентиляции легких и основные элементы пакета A2F.

Мы нашли безопасные способы снова исключить седативные препараты, раньше поднять пациентов с постели и дать им снова обнять близких.

На начальных стадиях мы видели только новую болезнь, которую были полны решимости искоренить с помощью новых методов лечения во что бы то ни стало. Позднее мы осознали, что лучше всего можем справиться с этим вирусом только благодаря уже известным и проверенным подходам. Мы обратились к нашему прошлому, чтобы оно заземлило нас и помогло нам найти путь перед лицом неизвестности. Мой сосед по комнате в медицинской школе доктор Дарин Портной, бывший президент американской организации «Врачи без границ» США, сказал мне: «Во время кризиса с Эболой была жутко похожая ситуация. Мы были ошеломлены и сначала растерялись, но потом вернулись к тому, что уже знали».

В книге «Все мы смертны» доктор Атул Гаванде говорит о суровой реальности того, что в наше время мы слишком часто пренебрегаем мудростью тех, у кого больше опыта. Он отмечает, что у прежних поколений было такое уважение к старшим, что люди притворялись взрослее, а не моложе. Доктор Гаванде учит, что «исключительная власть, которую старейшины когда-то имели над знаниями и мудростью, тоже разрушилась из-за технологий коммуникаций. В свое время мы могли бы обратиться к старожилам, чтобы те объяснили нам, как работает мир. Теперь же прибегаем к помощи Google, и, если у нас возникнут какие-либо проблемы с компьютером, мы спросим подмоги у подростка». В отделении интенсивной терапии старшие поколения – часто мои наставники – помнят, как мы пробовали нетрадиционные стратегии реанимации, новые лекарства и экспериментальные установки ИВЛ и как мы терпели неудачи.

Я обращаюсь к старшим не потому, что они всегда правы, а из-за проницательности и знаний, которые они обрели после предыдущих ошибок.

У меня есть практика, при которой я активно набираюсь мудрости у своих пожилых пациентов. Если я, изучая историю болезни пациентки, узнаю, что она замужем уже пятьдесят или более лет, то прекращаю все свои дела, сажусь и просто слушаю ее историю. Так, моими наставниками по жизни во время COVID стали две пары, обе женатые более шестидесяти лет. Первой парой были миссис Вирджиния Стивенс и мистер Дойл Томас (ДТ) Стивенс. На момент пандемии они уже были женаты шестьдесят шесть лет, обоим было по восемьдесят восемь, и у них была прогрессирующая инфекция COVID; они вместе поступили в наше отделение, и их комнаты находились недалеко друг от друга. Я обнаружил, что ДТ раздражен и пытается встать с постели, настаивая: «Я должен найти Вирджинию. Куда они ее увезли?» Это было единственное, о чем он мог думать. Медсестры сказали, что все утро у него был делирий, он не мог есть, пока они не попробовали дать ему немного меда на ложке. За надежду и исцеление. На несколько минут его мозг прояснился и он успокоился. Но потом снова начал думать о Вирджинии. Благодаря блестящей работе лечащего врача и сестринского персонала мы смогли перевести мистера Стивенса в палату жены. Какое это имело значение! Его делирий быстро прошел. Я дорожу фотографией, на которой мы с ними вместе: я в желтом СИЗ и N95, и они, матрас к матрасу, держащиеся за руки, как будто никогда больше не отпустят друг друга, улыбаются на пути к выздоровлению. При выписке их дочь Карен повторила то, о чем я думал: «У нас были самые добрые, отзывчивые, сострадательные, уважительные медсестры, которых я когда-либо видела. Исключительные сотрудницы». Спустя много месяцев после начала пандемии невероятно измученные медсестры превзошли самих себя. Как обычно, все они заверили меня, что получили от мистера и миссис Стивенс гораздо больше, чем отдали. И снова я подумал: «Cada persona es un mundo. Каждый человек – это целый мир».