Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Кроме того, я начал прислушиваться к близким моих пациентов, когда они приходили в отделение интенсивной терапии и говорили: «Он просто не в себе» или «В ее словах нет никакого смысла». Они этого не знали, но так предупреждали меня о тихом типе бреда, который было легко не заметить. Раньше я игнорировал это нечеткое мышление как нормальный побочный эффект серьезной болезни. Но начал обращать на это внимание. Если пациент мирно просыпался после успокоительного и отвечал на вопросы кивками и улыбками, но не узнавал во мне своего врача через десять минут после моего пребывания у постели, это был признак того, что что-то идет не так. Теперь я просил медсестер во время обходов следить за спутанностью сознания как за возможным симптомом бреда.

«Вот вы опять, доктор Эли. У пациента просто психоз в отделении интенсивной терапии. Все это понимают, и здесь нет ничего особенного. Это пройдет, когда он окажется дома».

Казалось, что больше никого не беспокоил делирий в отделении интенсивной терапии. За все годы обучения я не слышал ни одной лекции, не проходил даже короткого курса о делирии в отделении интенсивной терапии. Я знал о классической статье по делирию докторов Джорджа Энгеля и Джона Романо в Journal of Neuropsychiatry 1959 года, но не смог найти аналогичной работы в области критических заболеваний. Используя электроэнцефалограмму (ЭЭГ), инструмент, который измеряет электрическую активность головного мозга, они изучили пациентов с делирием и пришли к выводу: «Наличие делирия не только часто усложняет и затрудняет лечение серьезного заболевания, но также несет в себе серьезную вероятность необратимого повреждения головного мозга». Это оказалось пророческим заявлением, на сорок лет опередившим свое время, и укрепило мое стремление к дальнейшему расследованию.

Я не мог выбросить из головы свои опасения по поводу делирия – этой связи между критическим заболеванием и возможным повреждением мозга.

Моей областью знания были легкие, однако тайны мозга также взывали ко мне. Пульмонологи обычно о таком не думают. Когда я написал в своем блокноте идею нового исследования: «Гипотеза: легочная кость соединена с мозговой костью», это было почти похоже на предательство.

Зачатки данной идеи появились, когда меня пригласили посетить гериатрический образовательный ретрит доктора Хаззарда и доктора Хапоника, двух моих наставников из Уэйк-Форест. Они организовали конференцию на прекрасном Сент-Джоне Виргинских островов США, надеясь привлечь внимание к гериатрии, и собрали вместе многих лидеров в области старения и интенсивной терапии, чтобы обсудить вопросы совершенствования лечения миллионов пожилых людей, страдающих заболеваниями, которые, скорее всего, приведут их в отделение интенсивной терапии.

Я не был в числе первых приглашенных, но накануне мероприятия стало известно, что один из врачей не сможет приехать. Меня позвали в качестве замены, чтобы я заполнил своим выступлением время. У меня была только одна опубликованная статья, и я понимал, что мое место в этом списке в лучшем случае сомнительно. Ошеломленный, я не спал семьдесят два часа, постоянно анализируя данные из моей единственной статьи, пытаясь найти способ сделать ее актуальной для гериатрической медицины. Двадцать процентов моих пациентов, участвовавших в исследовании, были пожилыми (семьдесят пять лет и старше), и хотя они, казалось, хорошо переносили отключение от аппарата искусственной вентиляции легких, они умирали достаточно скоро после выписки из отделения интенсивной терапии. Я решил сосредоточиться на этом.

Основное предположение состояло в том, что их смерть могла быть связана с легочной недостаточностью, вызванной их пребыванием на аппарате ИВЛ, поэтому, возможно, необходимо разработать специальный протокол отлучения от аппарата для пожилых пациентов. Однако чем больше я вникал в данные, тем больше убеждался, что это не так. Все мои пациенты, участвовавшие в исследовании, независимо от возраста следовали одному и тому же протоколу отлучения, и все они успешно могли дышать, когда им предоставлялась такая возможность и их легкие были готовы. Всех пожилых пациентов отключали от аппарата искусственной вентиляции легких и выписывали из отделения интенсивной терапии так же быстро, как и молодых пациентов.