Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

«Это правда, это ощущение снова ко мне вернулось вчера в середине дня, – выпалил Кайл. Он схватил жену за руку. – Наша дочь Харпер была дома, у нас был пижамный день, и вот я снова увидел ягуара. Это было так реально, что я почувствовал ужас». Его глаза были широко раскрыты, он вспоминал. Ростом шесть футов один дюйм, он был хорош собой, как кинозвезда, молодой Кэри Грант с темными волосами и коренастым телосложением. Кайл вырос в Малдроу, штат Оклахома, где бросал тюки сена в сарай, был звездой футбола в средней школе, а затем стал пожарным: он использовал свою силу, чтобы спасать людей из раздавленных машин. Затем однажды его поджелудочная железа буквально взорвалась из-за рецептурного сердечного препарата, и он попал в отделение интенсивной терапии, когда был на пороге смерти. Ему было всего за тридцать.

Норднесс вмешалась: «Кайл, некоторые здесь могут не знать подробностей твоего пребывания в отделении интенсивной терапии. Не мог бы ты начать с некоторых „пережитых“ воспоминаний? Я прошу потому, что для тебя они настолько реальны, что не кажутся галлюцинациями».

«Если ты расскажешь о своем опыте, это поможет тебе стать свободнее и увереннее, – добавила Лассен-Грин. – Кайл, если ты начнешь, другие смогут последовать твоему примеру».

Кайл кивнул. Казалось, ему не терпелось поделиться. «Ну, все было в ярких цветах. Я находился на аппарате искусственной вентиляции легких; проснулся, моя жена Кэти сидела рядом, пытаясь объяснить мне, что происходит. Я посмотрел через плечо, просто взглянул направо, на свой монитор. Но за ним я увидел черного ягуара, затаившегося в углу в позе для прыжка и очень медленно двигающего хвостом. Я помню, как был поражен. Кэти подумала, что моя реакция была вызвана монитором, и сказала: „Все в порядке, это помогает тебе дышать“, но я подумал: „В углу сидит хищник. Неужели мы действительно будем притворяться, что этот кот не собирается напасть и разорвать нас всех на части?» Он сделал паузу на мгновение. «Я был убежден, что если я отвернусь от него, то он убьет всех нас. Мои руки были связаны, так что я даже не мог защититься. Это продолжалось почти весь день, и все думали, что я смотрю на монитор. Было неприятно, потому что я думал: „Не я здесь сумасшедший… Вы, ребята, не видите ничего?“»

Опыт делирия у Кайла в отделении интенсивной терапии был одним из худших, которые я видел за долгое время. В дополнение к черному ягуару он то представлял себя членом экипажа исследовательского судна, направляющегося к Полярному кругу для изучения кашалотов, то думал, что медсестры – ведьмы. После того как мы отключили его от аппарата искусственной вентиляции легких, его делирий быстро перерос в кататонию. Его мышцы застыли, он не мог поднять руки. Это состояние сопровождается каталепсией и автоматическим послушанием (нем. mitgehen). Когда мы слегка поднимали руку пациента в воздух, она оставалась там или даже продолжала непроизвольно подниматься, как будто он указывал на вершину здания Бэтмена на горизонте Нэшвилла за окном. Он мог сохранять эту позу часами. К следующему утру он совершенно онемел. Казалось, он бодрствовал, но в течение тридцати шести часов не произнес ни слова.

Позже Кайл рассказал нам, что в то время, как он не мог произнести ни слова, в своем сознании он управлял самолетом, а мониторы отделения интенсивной терапии были его приборной панелью.

«Насколько реальным выглядел ягуар?» – спросил я.

«Таким же реальным, как если бы зверь вошел в эту комнату прямо сейчас. И самое странное заключается в том, насколько четкие эти воспоминания до сих пор, а все остальное очень туманно».

Голос Кайла дрожал, и Кэти положила руку ему на плечо. Они многое пережили вместе. Я был очень рад, когда однажды они сказали, что этот опыт помог им стать ближе. С делирием нелегко справиться.

«Это словно романы Стивена Кинга», – сказала Сара Бет, кивая.

«Мне снилось, что я тону, – добавил Ричард. – В купели. В купели для крещения».

И люди начали делиться подобными историями. Их было так много. Одному пациенту приснилось, что его посадили в тюрьму на пять лет, а его жена умерла. Этот опыт был настолько реален для него, что ему потребовалось два года, после того как он вышел из отделения интенсивной терапии, чтобы осознать, что это неправда; все это время жена была рядом с ним, живая. Другой пациент поделился историей о том, как услышал выстрелы за пределами комнаты и ему отрезали пальцы, чтобы он не рассказывал другим о наркотиках, продаваемых медсестрами. Еще одна пациентка сообщила о необычайной ясности своих сновидений, когда она пыталась доказать родственникам, что здорова, чтобы ей разрешили покинуть больницу.

Я был поражен тем, сколько боли и страданий они все пережили. Как они открылись друг другу. И как сильно это, казалось, помогло.