Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Некоторым пациентам снится, что они тонут или задыхаются, что логично, если они изо всех сил пытаются дышать на аппарате искусственной вентиляции легких. А те, кого привязывают к кровати, часто считают, что они находятся в тюрьме или что их удерживают против воли под землей.

Обычные медицинские процедуры могут вызвать ужасающие мысли о пытках и насилии: пациенты считают, что медсестры или врачи нападают на них, насилуют и похищают, когда вставляют катетеры и питательные трубки, моют их в постели и делают МРТ. Это может привести к тому, что больные начинают ставить под сомнение мотивы семьи и друзей. «Как они могут позволять таким ужасным вещам происходить со мной? – может спросить пациент. – Они тоже в этом замешаны?»

Другие страдают пугающими зрительными и слуховыми галлюцинациями. Роза Аллен – она была моей пациенткой много лет назад – была уверена, что за окном палаты интенсивной терапии на четвертом этаже плавал ее ребенок, при этом она не могла вспомнить, что родила.

Однажды у меня был пациент средних лет с сепсисом, который считал, что армия муравьев роится у него в носу и в ушах. За все годы моего лечения людей с делирием я слышал только об одном положительном видении. Женщина верила, что ее золотистый ретривер лежал у нее под больничной койкой на протяжении всего пребывания в отделении интенсивной терапии, и его предполагаемое присутствие ей очень помогало.

За последние пятнадцать-двадцать лет мы стали намного эффективнее предотвращать делирий, мы можем выявлять его у пациентов и смягчать его последствия, но это состояние – все еще большая проблема. Многие из участников нашей группы ежедневно борются с последствиями когнитивных нарушений, вызванных делирием. За неделю до собрания одна пациентка рассказала, что приготовила персиковый пирог по совершенно новому рецепту, но обнаружила, что вместе с маслом добавила в тесто и упаковку от масла из пчелиного воска. Она смеялась над собой, рассказывая эту историю, но ее голос дрожал. Это была мелочь, но она потрясла ее и снова напомнила, что ее мозг уже не такой, каким был раньше. Женщина была сломлена.

ПТСР Лавмора было вызвано как его травмой, так и делирием, который он пережил. Иногда ему снились яркие, жестокие кошмары, даже днем, но они стали случаться реже. Чаще всего он говорил: «Как будто мой разум больше не помещается в моем мозге. Я знаю, это звучит странно, но у меня слегка не все в порядке с головой – это как цвет рубашки, который не сочетается с остальной одеждой, или как запах молока, которое, хотя еще и не прокисло, явно портится». Как будто он просто больше не был самим собой.

А что касается Кайла, то постоянные видения ягуара все еще преследовали его. Когда это снова случилось, ему пришлось выйти из комнаты, дрожа в ужасе, чуть не потеряв все мужество на глазах у маленькой дочери. Его сила, которой он делился со своими товарищами, выжившими и испытавшими такой же страх, была львиной.

Когда терапия закончилась и присутствующие начали расходиться, я подошел, чтобы обнять Сару Бет. Она не казалась такой жизнерадостной, как обычно. Она улыбнулась своей сказочной улыбкой и пожала плечами: «Просто у меня был неудачный день. Но позже я поведу свою собаку Фредди на долгую прогулку. И хочу начать читать новую книгу».

Кайл и Кэти все еще сидели и разговаривали друг с другом. Оба ирландцы, они поженились около восьми лет назад в День святого Патрика, чтобы отдать дань общим традициям. Когда я спросил Кэти, чувствовала ли она себя неуверенно, защищая Кайла в течение его пребывания в отделении интенсивной терапии, она ответила: «Вовсе нет. Я чувствовала себя сильной».

Одна из важных вещей, которую мы обнаружили за эти годы, – это значение роли, которую играют близкие пациента: они помогают вытащить мозг из беспорядочного, бредового состояния, из состояния невнимательности.

Доктор Шарон Иноуйе, лидер в области гериатрической медицины и исследований старения, смогла уменьшить процент заболевания делирием у пожилых госпитализированных пациентов (не в отделении интенсивной терапии) – относительное снижение риска на 33 % – с помощью нескольких стратегий. Одна из них – вмешательство – представляла когнитивно стимулирующие действия, такие как игры в слова или разговоры о текущих событиях; другая – ориентация – напоминала пациентам об их окружении; третья – протоколы сна, такие как массаж спины, расслабляющая музыка или снижение уровня шума; четвертая – внимание к зрению и слуху – пациентам предоставлялись очки или слуховые аппараты. Мы основывались на сделанных выводах и адаптировали их для отделения интенсивной терапии.