Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

«У меня никогда не было ничего подобного, ни галлюцинаций с ягуарами, ни утопления, но я совсем не мог сфокусироваться. Ни на чем. Я просто помню туман в сознании и то, как пытался найти слова, чтобы выразить даже самые элементарные вещи. Как будто у меня в голове были ржавые шестеренки, которые изо всех сил пытались работать».

Все повернулись к Лавмору Гороро. Он был одним из самых молодых членов группы, его все любили. Отличник из Зимбабве, он приехал в Соединенные Штаты по академической стипендии для поступления в колледж и недавно окончил юридическую школу Вандербильта. Он и его жена Дани, аспирантка, изучающая географию человечества, только-только поженились, и Лавмор решил выскользнуть из дома в сумерках, чтобы купить продукты и приготовить для своей возлюбленной кексы на День святого Валентина. Возвращаясь к своей машине, он заметил мужчину и дуло пистолета, направленное на него с расстояния тридцати ярдов, затем он услышал выстрел.

Лавмор надолго оказался в отделении интенсивной терапии. Его крупная нижняя полая вена, которая несет кровь от туловища и нижней части тела к правой стороне сердца, была открыта, а печень, кишечник и спинной мозг были повреждены.

Когда я смотрел на этого красивого парня с широкой улыбкой, то понимал, что пуля все еще находится у него в позвоночнике и что под серой толстовкой его тело покрыто шрамами, но в нем не было и следа гнева. Ему пришлось снова учиться ходить, и он все еще боролся с посттравматическим стрессовым расстройством.

«Подобная путаница – это своего рода делирий, – сказал я ему. – Это самое распространенное проявление».

В случае этого пациента симптомы были явными, и диагноз был поставлен, как только он прибыл в отделение. В медицинской карте медсестры отметили, что он не мог выполнять команды во время теста на делирий. Однако это происходит не всегда. Несмотря на то что бригады интенсивной терапии теперь осведомлены о предупреждающих признаках и опасностях делирия в отделении интенсивной терапии и ежедневно проверяют – или должны проверять – каждого пациента, мы все еще не так хороши в выявлении того тихого вида делирия, которым страдал Лавмор.

Сейчас мы знаем гораздо больше о делирии и его долгосрочных последствиях, чем когда я впервые начал свое исследование двадцать лет назад. Мы активно ищем признаки делирия в отделении интенсивной терапии. Мы знаем, что это форма острой мозговой дисфункции, и ей необходимо уделять такое же внимание, как и другим сбоям в работе системы органов.

Острый делирий поражает от 50 % до 80 % тяжелобольных пациентов, и 10 % из них остаются в бреду на момент выписки из больницы.

Мы определяем делирий как нарушение сознания, неспособность фокусировать внимание и изменение психического состояния, которое быстро развивается в течение короткого времени. Это проявляется многими способами и наиболее очевидно, когда пациент, очнувшись после седации, агрессивен, возбужден, вырывает капельницы и, возможно, видит галлюцинации. Это гиперактивный вид, который наблюдается лишь у 5 % пациентов в отделении интенсивной терапии. Гораздо чаще больные ведут себя тихо, занимаются своими делами и кажутся нормальными, хотя и немного дезориентированными. У них наблюдается гипоактивный бред, или они колеблются между различными видами делирия, что я вижу в 95 % случаев.

* * *

Возможно, сознание нужно рассматривать как совокупность двух основных компонентов: возбуждения и содержания. Проще говоря, возбуждение – это то, насколько бодр человек, а содержание – это то, насколько он осознает то, что его окружает. При делирии у многих пациентов наблюдается нормальное возбуждение, что означает, что они могут находиться в состоянии бодрствования в сочетании с ненормальным содержанием сознания. Вот почему ваша больная мать в отделении интенсивной терапии может смотреть вам прямо в глаза, но при этом думать, что она находится в лодке где-то в опасных водах Бермудского треугольника. Или почему Кайл мог оглянуться через плечо на свой монитор и увидеть притаившегося ягуара.

У формального определения делирия намного меньше общего с галлюцинациями или бредом, чем с невнимательностью; однако у многих пациентов именно галлюцинации и бред остаются в их жизни после выписки из отделения интенсивной терапии. В некоторых случаях у больных с делирием могут возникать бредовые мысли, непосредственно связанные с лечением в реанимации.