Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Это было первым убедительным доказательством того, что снижение седативных препаратов в реанимации может спасти жизни.

Мы были рады представить наши данные на международной арене, но следующая большая встреча, конгресс Европейского общества интенсивной терапии в Берлине, была запланирована на октябрь – в это время я должен был находиться в отделении интенсивной терапии и ухаживать за пациентами. Вместо того чтобы изменить свои планы, я попросил своего сотрудника, Пратика, поехать вместо меня. Его отец был так взволнован, увидев академический дебют своего сына, что планировал вылететь из Мумбаи, чтобы лично присутствовать там.

В день презентации Пратик позвонил мне сразу после своего выступления. Его голос был неестественным и настороженным. «Я даже не знаю, как тебе сказать, – пробормотал он, – но все прошло не очень хорошо».

Публика съела Пратика живьем. Французы, бельгийцы и голландцы – все они говорили, что неэтично отключать у контролируемых пациентов седативные препараты. Они чувствовали, что равновесия – уверенности в медицинском сообществе относительно того, будет ли лечение полезным, – больше не существовало. Но мы знали, что это так.

«Наука уже доказала, что уменьшение седативных препаратов позволяет отключить пациентов от аппарата искусственной вентиляции легких раньше!» – сказали они. «Мы уже отключаем эти лекарства каждое утро», – упрекнули они Пратика, что было неправдой.

Пратик, молодой и почтительный по отношению к этим уважаемым врачам, даже не стал защищать наши испытания. Я представил себе, как все могло бы сложиться по-другому, если бы я был там и смог оспорить их претензии. Я бы напомнил им, что только что опубликованное исследование 44 отделений интенсивной терапии по всей Франции показало, что 95 % пациентов принимают такие сильные седативные препараты, как мидазолам или пропофол, на второй, четвертый и шестой день пребывания в этом отделении. Данные из Канады, Германии, Бразилии, Великобритании и Соединенных Штатов подтверждают, что даже треть пациентов отделения интенсивной терапии в этих странах не получала седативные препараты один раз в день. Я чувствовал себя ужасно из-за непредвиденной реакции на наше исследование ABC и опыта Пратика.

Однако, несмотря на слабые результаты в Берлине, год закончился хорошо. После множества вечерних разговоров о науке с Мервином Мейзом за односолодовым виски, его любимым напитком, мы с Пратиком опубликовали наше исследование MENDS в JAMA, доказав, что стандартная практика использования бензодиазепина в отделении интенсивной терапии не была лучшим или безопасным подходом для лечения тяжелобольных пациентов.

Пациенты MENDS-испытания продемонстрировали, что в сильных успокоительных нет необходимости. После лечения с помощью нового подхода они на четыре дня меньше находились в коме и под воздействием делирия.

Мне казалось, что результаты дали большую надежду больным отделения интенсивной терапии, изменив направление развития в сторону улучшения работы больницы для пациентов, их семей и медицинских бригад. Мы также подозревали, что это приведет к улучшению состояния здоровья этих пациентов после выписки.

В конечном счете испытание ABC было высоко оценено многими экспертами, которые рассматривали его как доказательство, что чрезмерная седация сыграла огромную роль в том, как долго люди находились на аппарате искусственной вентиляции легких в отделении интенсивной терапии и оставались ли они живыми или умерли. От наших пациентов мы даже узнали, что нахождение в сознании на аппарате ИВЛ не наносит психологическую травму и не усугубляет проблемы с ментальным здоровьем. И, хотя мы до сих пор были удручены и встревожены вредом, который оказывал наш старый подход к лечению, мы, казалось, нашли новый путь. И наконец могли предложить благополучный исход нашим пациентам как в отделении интенсивной терапии, так и после него. Я был в восторге от того, как эти данные могли помочь нашим подопечным сохранить здоровье мозга, пока мы лечили их тяжелое заболевание.

Следующими шагами для бригад интенсивной терапии было наблюдение за пациентами и удержание их в сознании без делирия; мы хотели дать им такое количество седативного, чтобы они все равно чувствовали себя комфортно достаточно долго, а затем позволить им оставаться в сознании. Мы желали справляться с их болью и тревогой с помощью более безопасных лекарств. Некоторые начинающие медсестры и врачи начали менять свой подход, и мои пациенты после поступления в отделение интенсивной терапии начали просыпаться и приходить в себя раньше. Я надеялся, что наконец-то познакомлюсь с ними поближе, прежде чем отправлю их на другие этажи.

Мы прошли долгий путь от моих первых размышлений о том, что легочная кость соединена с мозговой костью. Я задавался вопросом, куда мы двинемся дальше.

* * *