Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

В то время я находился всего в нескольких кварталах от нее, оканчивал последний семестр в колледже и готовился поступить в медицинскую школу. Маленький мир. В конце концов обучение Крис привело ее в реаниматологию в Хьюстоне, где доктор Хорхе Марио Гонсалес, пульмонолог, попросил ее поднимать пациентов, находящихся на ИВЛ, с постели и заставлять их ходить. Крис была в ужасе. Она сказала доктору: «Но они прикреплены к этому аппарату. Никто не сможет с ними ходить». Я кивнул. Для меня было удивительно, что доктор Гонсалес предложил это в 1994 году, в то же время, когда Джой Сандлофф попала в отделение интенсивной терапии. И точно так же, как Полли Бейли, Крис была удивлена, обнаружив нехватку медицинской литературы. «Ничего не было написано на эту тему», – сказала Крис.

Поначалу она колебалась. Боялась, что причинит вред своим пациентам. Затем однажды она заметила больного, которого перевозили из отделения интенсивной терапии в радиологию для сканирования. «Люди принесли что-то похожее на обувную коробку и подключили пациента к ней. Я спросила, что это такое, и мне ответили: “Это портативный аппарат искусственной вентиляции легких Гамильтона”. В то время аппараты вентилирования легких были огромными, размером с тележку».

В следующий раз, когда доктор Гонсалес обратился к ней по поводу пациента, которого он хотел заставить снова передвигаться, она описала ему аппарат Гамильтона, который использовали в респираторном отделении. Гонсалес немедленно снял трубку и позвонил директору отделения респираторной помощи: «Крис Перме говорит, что в этой больнице есть аппарат ИВЛ, который представляет собой маленькую синюю коробочку. Я хочу, чтобы этот аппарат был здесь через пять минут». Когда его привезли, Гонсалес сказал: «Теперь подключите пациента к нему и заставьте его встать и идти». Вместе с доктором Крис помогла больной женщине встать с кровати, медленно двигая ее ногами. Когда она мне рассказывала все это, я представлял картинку в своей голове.

Я наблюдал подобное много раз: эти первые робкие шаги, огонек, который загорается в глазах пациента, когда он понимает, что может ходить. Даже находясь в критическом состоянии и на аппарате искусственной вентиляции легких. Это огромный шаг – как в прямом, так и в переносном смысле.

Вначале Крис была убеждена, что ее пациенты обязательно упадут, поранятся и, возможно, умрут – в конце концов, они были тяжело больны. Она призналась: «Много раз я уходила в ванную и плакала, плакала, плакала. Я так нервничала». Но однажды в отделение попала пожилая пациентка. Тереза Эрнандес была госпитализирована, и ее подключили к аппарату искусственной вентиляции легких из-за тяжелой пневмонии. До попадания в больницу она жила одна в доме, где ранее воспитывала своих детей. Хотя полиомиелит парализовал ее правую ногу много лет назад, она оставалась активной: ходила и поднималась по лестнице, используя шину для ног. Находясь на аппарате искусственной вентиляции легких, Тереза неуклонно слабела; и то, что у нее когда-нибудь хватит сил, чтобы жить без аппарата и дышать самостоятельно, казалось практически нереальным. Вероятность, что она вернется домой, была невелика. Доктор Гонсалес позвал Крис и сказал: «Если вы не заставите ее ходить, она умрет. Но если вы вынудите ее передвигаться, она будет жить. Вот так просто».

Крис была полна решимости обязать Терезу двигаться, восстановить ее мышцы и помочь ей отвыкнуть от аппарата искусственной вентиляции легких, чтобы она снова могла жить самостоятельно. День за днем Крис помогала Терезе восстанавливать силы, пока та в конце концов не смогла покинуть отделение интенсивной терапии и отправиться домой, шагая с тростью без аппарата ИВЛ. Крис нашла свое призвание в качестве физиотерапевта в отделении интенсивной терапии, выступая за то, чтобы пациенты рано начинали ходить и были подвижными. В конечном счете она начала писать статьи и продолжила популяризировать свой подход. Она никогда не оглядывалась назад.

Я нахожу рассказы Полли и Крис увлекательными. Они обе вдохновились делать то, что правильно для их пациентов, когда своими глазами увидели, как пребывание в больнице отражается на дальнейшей жизни этих пациентов. Мотив состоял в том, чтобы больной успешно восстановился и после выписки мог жить самостоятельно в своем доме вместо дома престарелых.

Я снова ощутил острую необходимость пересмотреть определение успеха, принятое в отделениях интенсивной терапии. Мы должны прислушиваться к тому, что хотят наши пациенты, и помогать им достичь этого.

* * *