Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Теперь я не могу представить пакет без вовлечения семьи и самостоятельности, и я до сих удивляюсь, почему нам потребовалось так много времени, чтобы понять, что исцеление не всегда зависит только от медицинской команды. Меня снова и снова поражало, как мы лишали наших пациентов голоса, но при этом я не делал ничего, чтобы понять, как семьи могут помочь своим близким, – и помогая им, они содействовали бы и бригадам отделения интенсивной терапии. Я видел, как семьи работали с медсестрами, физиотерапевтами и эрготерапевтами, чтобы помочь родным после пробуждения, как они их подбадривали, когда те могли самостоятельно встать с койки и сесть на стул, как они играли с ними в словесные игры и читали им их любимые книги или журналы, чтобы занять мозг.

Я понял, что семьи знают о своих близких то, чего мы никогда не могли знать, и что это важно для исцеления. Они были важной частью команды.

Фонд Мура продолжал финансировать программу Liberation Collaborative of the Society of Critical Care Medicine (SCCM), которая выкупила права на пакет безопасности A2F. Программа совместного освобождения – ее называли так потому, что больных освобождали не только от аппарата искусственной вентиляции легких, но и от делирия, химических и физических ограничений, кровати и всего негативного опыта отделения интенсивной терапии, – охватила 15 226 пациентов из 68 отделений интенсивной терапии для взрослых и 10 детских отделений по всей территории Соединенных Штатов и Пуэрто-Рико с 2015 до начала 2017 года. В течение этих двух лет мы представили пакет A2F и следовали тем же шагам, которым я научился у ИУЗ: создать команду, найти лидеров, провести небольшие тесты, контролировать соответствие требованиям и получить одобрение на местном уровне, наблюдая за работой в действии. Более пятнадцати тысяч пациентов опробовали на себе новый способ оказания медицинской помощи, который повлиял не только на их жизнь, но и на жизнь близких, а также сопровождающего медицинского персонала.

Одна из первых медсестер и руководительниц программы, доктор Мишель Балас, а также доктора Бренда Пун, Крис Перме и Хайди Энгель часами находились в больницах страны, поддерживая огонь во имя спасения жизни. Их истории были трогательными. Отец одной девушки, находящейся на аппарате жизнеобеспечения, показывал на своем iPad видео с Маппетом, их собакой, чей счастливый лай звучал громче гула машин. Как он смеялся и плакал, когда его дочь пришла в сознание и написала на доске одно слово – “Маппет?”! Пожарный, у которого в отделении интенсивной терапии находился брат, перенесший сердечный приступ, был благодарен, узнав, что обход проводится каждый день в 09:00, что он может участвовать в осмотре, прежде чем отправиться на работу.

Раньше у родственников и близких был ограниченный доступ в отделения интенсивной терапии, и мы делились только той информацией, которую считали необходимой или на которую, по нашему мнению, у нас было время. Теперь мы поняли, как это было несправедливо; мы обесценили семью и отняли у нее право голоса в уходе за близким человеком, консолидировав власть исключительно в руках медицинской бригады.

Вместе с программой совместного освобождения и пакетом A2F мы придали больше ценности семье; теперь не только пациенты, но и их родные – основные члены каждой команды отделения интенсивной терапии.

Наша больница по делам ветеранов в Нэшвилле была одним из двух медицинских центров штата Вирджиния, сотрудничавших в программе по освобождению отделения интенсивной терапии, и главная медсестра Келли Драмрайт быстро приняла и поддержала этот пакет. Ей нравился гуманизм, лежащий в его основе. Она предвидела, что в конечном счете его использование приведет к автономии пациента, позволит тому озвучить свои неудовлетворенные физические, эмоциональные и духовные потребности. Особенно она была рада возможности семьи побыть у постели близких – несколькими годами ранее она тяжело переживала смерть отца. Ей и другим членам семьи было запрещено приходить к нему, пока он умирал.