Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Билл и Джанет Кит встречались со старших классов школы; теперь им было за семьдесят, и они были женаты более пятидесяти лет. Супруги держались за руки. Я видел, что они были напуганы. Когда инфекция быстро распространилась от левого уха к глазу, Джанет срочно вызвали скорую, а затем доставили в отделение интенсивной терапии. Через несколько часов, пока инфекция бушевала на ее лице, словно лесной пожар, нашей команде стало ясно, что у нее некротический фасциит. Та же болезнь, которая началась на локте Роба Хармера. Хирурги бросились удалять отмирающие ткани вплоть до мышечных слоев, стараясь опередить болезнь. За одной операцией последовали другие, пока большая часть кожи просто не исчезла. Затем почти так же, как у Роба, у нее развились септический шок, ОРДС и почечная недостаточность, и мы поспешно подключили ее к системе жизнеобеспечения – комната наполнилась аппаратами и трубками. Ее щеки и глазницы были пронизаны крошечными двухмиллиметровыми дренажными трубками, дыхательная трубка в горле соединяла ее с аппаратом искусственной вентиляции легких, а панель внутривенных насосов посылала в тело не менее пятнадцати лекарств, чтобы сохранить ей жизнь.

Рядом с кроватью Джанет стояли фотографии в рамках: изображения ее и Билла, их взрослых сыновей Бо и Майка с их семьями. Здесь же снимки в окружении внуков. На одной фотографии Джанет красовалась в длинном платье и сверкающих украшениях. На другой была Эйфелева башня. «Мы любим путешествовать, – сказал Билл с сильным южным акцентом. – При каждом удобном случае». Он постоянно сидел в ее палате – либо устраивался в семейном уголке, либо сидел рядом с кроватью Джанет, тихо разговаривая с ней. «Нам еще о стольком надо поговорить», – сказал он. Я подбадривал его: «Продолжай. Она тебя слышит». Часто приезжали сыновья, поддерживали мать, отца, друг друга, по очереди сидя у постели больной.

Я начал шептать ей на ухо: «Джанет, я забочусь о тебе. О твоем разуме, теле и духе». Я не знаю, слышала ли она меня, но я продолжал: «Ты элегантная женщина, но, чтобы я мог вытащить тебя отсюда и вернуть к привычной жизни, тебе нужно стать элегантной задирой». Я не был уверен, почему я это сказал, но Билл заверил меня, что у Джанет отличное чувство юмора. Как только она стала достаточно стабильной, мы заставили ее сидеть на кровати, а затем и ходить. Она боролась с нами, но Билл поддерживал ее, и благодаря медсестрам и физиотерапевтам мы смогли довести Джанет до конца коридора – аппарат ИВЛ катился за ней. Из-за огромной повязки на глазах персонал прозвал ее Одиноким рейнджером, всегда подбадривал ее и мотивировал идти дальше. Билл постоянно находился рядом, говорил: «Дорогая, я люблю тебя и нахожусь прямо здесь, с тобой. Мальчики тоже здесь, и внуки дома ждут, когда ты снова их обнимешь». Часто делирий был настолько сильным, что она даже не могла ответить, лишь коротко кивала. Но Билл не останавливался, всегда подбадривал, и мы делали так же, сосредотачиваясь на лечении разных аспектов ее критического заболевания, руководствуясь пакетом A2F; кроме того, мы заранее убедились, что защитили ее мозг и тело. Мы давали ей легкое седативное средство, когда она в этом нуждалась. Затем, как только пациентка прошла испытание на спонтанное дыхание, мы экстубировали ее и отключили от аппарата ИВЛ. Это означало, что она теперь могла принять душ – простое, но в то же время поднимающее настроение действие. Первые слова Джанет, обращенные ко мне, были следующими: «Доктор Эли, я не переставала слышать ваши слова, и они заставили меня стать той „элегантной задирой“, которой вы хотели меня видеть. Это спасло мне жизнь».

Самая поразительная вещь, которую я узнал как врач за эти годы, не имела ничего общего с наукой или данными. Это были истории пациентов, каждая из них.

Позже я перечитал работу Аведиса Донапетяна по повышению качества здравоохранения. Я был уверен, что он укажет наилучший путь вперед, и он не разочаровал: «Системная осведомленность и проектирование систем важны для медицинских работников, но этого недостаточно. Все это – лишь вспомогательные механизмы. Именно этические характеристики отдельных людей имеют важное значение для успеха системы. В конечном счете секрет качества – это любовь».

Глава 11 Найти личность в пациенте – надежда через гуманизацию

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

Федор Михайлович Достоевский, «Идиот»