Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Доктор Херас сказал мне, что однажды слышал, как одна испанская знаменитость жаловалась после длительного пребывания в больнице, говоря, что отделение интенсивной терапии – это «филиал ада». Доктор Херас не ожидал услышать что-то подобное от человека, которому спасли жизнь, и ему захотелось узнать подробности. Он опросил выживших в отделении интенсивной терапии, врачей и медсестер, а затем изучил их ответы. Мы называем это качественным исследованием, потому что изучаем качество, а также мысли и убеждения людей, вместо того чтобы измерять цифры и показатели, то есть делать количественное исследование. Некоторые считают качественные исследования неточными, но если они сделаны хорошо, то очень важны. Негативная реакция знаменитости на пребывание в больнице не была чем-то необычным среди пациентов отделения интенсивной терапии. Более того, доктор Херас и его коллеги поняли, что, если бы врачи и медсестры лежали в отделениях интенсивной терапии, они тоже чувствовали бы страх, боль, одиночество, растерянность, словно потеряли индивидуальность и достоинство. Пациенты, независимо от их происхождения, испытывали жажду, им было слишком жарко или очень холодно, они были истощены и не могли общаться. Эти проблемы было легко решить, но они требовали другого мышления, которое стало краеугольным камнем программы гуманизации интенсивной терапии доктора Хераса.

Как глобальное сообщество реаниматологов мы пришли к пониманию, что уход в отделении интенсивной терапии – это не только спешка, шум и балансирование на грани жизни и смерти. Нам нужно было замедлиться, найти время, чтобы улыбнуться пациентке, взять ее за руку и признать, что она напугана. Выслушать ее, поправить подушку. Найти минутку, чтобы открыть жалюзи утром и впустить весенний свет. Я считаю, что стремление к высоким показателям было ошибкой. Мы думали, что персонализированный уход – это не обязательно, что это расходует наше время. Образ мыслей, которому меня учили, превратился в метод оказания помощи: «У меня нет на это времени! Я здесь спасаю жизни!» – мы находили себе оправдание, думая так. Каждый день в отделении интенсивной терапии мы жонглируем: пациенты впадают в шок или нуждаются в повторной интубации – и наши медицинские вмешательства в этих случаях кажутся более важными. Но мы не всегда находимся в кризисном режиме, и мы должны найти время, чтобы оказать не менее важную персонализированную помощь.

Теперь мы понимаем, что видение человека в целом помогает смягчить делирий у наших пациентов и улучшает их медицинские показатели.

Еще один способ учесть личность в уходе – это изменить расписание приема лекарств или отказаться от ночных ванн (сейчас мне трудно представить, что раньше мы назначали ванны на 03:00, потому что тогда у команды было больше времени), чтобы пациент мог поспать. Считается, что нарушение сна в отделении интенсивной терапии способствует развитию делирия. Согласно исследованиям, многие пациенты данного отделения получают менее одного часа хорошего сна в день из-за постоянных тестирований; шума, включая сигналы тревоги, гул машин и разговоры персонала; наружного освещения и побочных эффектов лекарств. Седативные средства, в том числе бензодиазепины и пропофол, вызывают подавление медленного сна, уменьшая анаболический – восстановительный – фаза быстрого сна (REM). Отсутствие этого типа сна может еще больше травмировать пациентов.

Благодаря множеству исследований мы осознали, насколько жизненно важен сон для здоровья. Точно так же, как наше тело очищает кровь с помощью лимфатической системы, мозг выводит токсины через глимфатическую систему. Хотя мы все еще изучаем движения глимфатической жидкости, ранние исследования показывают, что она активируется в мозге только в определенные стадии цикла сна. Таким образом, короткое время сна может снизить эффективность «утилизации отходов» в вашем мозге. Есть некоторые свидетельства того, что седативные препараты и анестезия также ухудшают глимфоток. В отделении интенсивной терапии это может подвергнуть поврежденный мозг пациента большему риску развития деменции или приблизить больного к смерти.

Доктора Мелисса Кнауэрт и Маргарет Пизани из Йельской медицинской школы разрабатывают и изучают протоколы сна (в том числе дневного) в отделении интенсивной терапии. Поняв, что нарушает покой пациентов, и доказав, насколько важно непрерывно спать в течение четырех часов с полуночи до четырех утра, они смогли снизить уровень шума на треть и значительно уменьшить количество вмешательств в сон пациентов. Однако они также отметили, что для некоторых тяжелобольных четыре часа непрерывного сна были попросту невозможны. Хотя протоколы сна часто противоречат культуре и практике отделения интенсивной терапии сразу на нескольких уровнях, мы должны работать внимательнее и усерднее, чтобы интегрировать эти протоколы в современную систему ухода.