Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

На протяжении десятилетий Джон Прайн был одним из моих любимых артистов и авторов песен, и, когда он заболел COVID-19, для команды отделения интенсивной терапии Вандербильта было честью ухаживать за ним. Почитаемый и любимый миллионами людей во всем мире, он не просил об особом лечении – даже когда ему стало совсем плохо, – что нас не удивило. Джон был верен самому себе. Мы заботились о нем как обо всех наших пациентах, стараясь изо всех сил спасти его, зная, как он дорог своим близким. Когда стало ясно, что его прогноз крайне неблагоприятен и что двойная пневмония разрушила его тело и убивает его, команда сосредоточилась на том, чтобы Джон чувствовал себя в безопасности до конца. Он скончался 7 апреля 2020 года. Через несколько месяцев после его смерти я поговорил с Фионой Уилан Прайн, его вдовой – они были женаты двадцать три года, – о жизни и любви, которые они разделяли. Много лет назад Джон отказался от участия в шоу Ларри Кинга, потому что, как сказала мне Фиона, «он не хотел быть человеком, который не сможет надеть свою грязную черную футболку из Kroger’s»[23]. Она рассмеялась при этом воспоминании. Я представил себе, что, если бы Джон прошел через деперсонализацию перед поступлением в отделение интенсивной терапии, он был бы низведен до «знаменитости» или «музыканта». И он был и тем и другим, от этого никуда не деться. Вместо этого мы смогли увидеть его человечность, его надежды, страхи и потребности; а также безграничную любовь к жене, которую он передал в последней написанной им песне «Я помню все». Фиона сказала мне, что медсестры относились к Джону так, как будто он был их отцом, и была благодарна за это. Она добавила: «Поскольку в то время было трудно бороться с болезнью без вакцины или терапевтических средств и отсутствовало лечение, конечно, все, что осталось, – это сердце. Все, что есть, – это человечность. Все, что есть, – это забота».

* * *

Титусу Лансингу было всего четыре года, когда у него появились симптомы гриппа, – все его тело отказывалось функционировать, и он срочно был доставлен на вертолете в детскую больницу в Вандербильте. Врачи и медсестры сказали его родителям, Элисон и Мэтту, что Титус вряд ли переживет эту ночь. Его немедленно интубировали, подключили к аппарату ЭКМО, который забирает его кровь, насыщает кислородом и выводит углекислый газ, а затем снова подает ее в вены. Когда у мальчика отказали почки, врачи начали непрерывный диализ. Когда у него случилась остановка сердца, бригада скорой помощи срочно принялась реанимировать его маленькое, пораженное септическим шоком тело. Он едва пережил синий код, и Мэтт с Элисон приготовились к худшему. Они не подумали о том, что сказать братьям и сестрам Титуса: его сестре-близнецу Кэролайн и шестилетнему брату Уайли. Все произошло слишком быстро.

Невероятно, но Титус сумел выкарабкаться. Его выздоровление заняло шесть недель в педиатрическом отделении интенсивной терапии, еще три недели он провел в отделении реабилитации в Атланте. Его врач, педиатр-реаниматолог доктор Кристина Беттерс, сказала мне, что команда боялась, что Титус потеряет способность ходить, если они не поднимут его с постели и не заставят двигаться. К счастью, доктор Беттерс входила в группу освобождения детского отделения интенсивной терапии в Вандербильте, возглавляемую доктором Хайди Смит, ярой сторонницей пакета A2F, которая адаптировала и проверила педиатрическую версию нашего инструмента против делирия. «Титус был суперзвездой ранней мобильности!» – сказала доктор Беттерс. Они привлекли физиотерапевтов, эрготерапевтов и логопеда для работы над коммуникацией. Родители мальчика постоянно находились у его постели. Доктор Беттерс помогла усадить Титуса на крошечный стул за низким столиком, а Кэролайн и Уайли – на игровой коврик на полу, чтобы они все вместе могли собирать «Лего». «Это был первый раз, когда они общались друг с другом, – сказала Элисон. – До этого они переживали ужас». Это был чрезвычайно трудный опыт для их семьи.

Когда семья вернулась домой в Мэдисон, штат Алабама, город с населением всего сорок пять тысяч человек, Титус стал местной знаменитостью. Куда бы он ни пошел, люди называли его чудо-мальчиком. Он был ребенком, который выжил. Но для Элисон и ее семьи все изменилось, и единственной знакомой вещью из «той» жизни была собака Чуи, названная в честь Чубакки из «Звездных войн». Мэтт проектировал ракеты для NASA[24], и ему казалось, что вся семья оказалась на далекой планете. Когда Титус лежал в отделении интенсивной терапии, друзья Элисон подарили ей коробку шоколада и несколько маленьких бутылочек ликера. «Я не пью, но в первую ночь, когда мы вернулись домой, Титус кричал во время смены повязок. Кэролайн кричала, потому что все внимание было сосредоточено на Титусе, а Уайли просто кричал и плакал. Ну, я побежала в свой кабинет и достала из коробки спиртное», – сказала Элисон.