Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары

Вампирские истории традиционно ассоциируются с Румынией, а именно – с Трансильванией (хотя данная историческая область в разные эпохи относилась к различным государствам, в том числе длительное время находилась под контролем Венгрии). Во многом эти связи навеяны романом Стокера. Но и сам автор «Дракулы» неспроста выбрал подобную географическую привязку. Легенды о вампирах были широко распространены в древней Румынии (Валахии, Мунтении) и Трансильвании, как и на прилежащих балканских землях. К тому же историческим прототипом графа Дракулы был живший в XV в. валашский господарь и воевода, рыцарь ордена Дракона Влад III, прозванный «Цепеш».

Что касается Влада Цепеша как исторического лица, вопрос о его психическом здоровье и пристрастиях остается предметом дискуссий. Некоторые источники изображают его как совершеннейшего психопата и садиста, однако не стоит исключать, что его репутация во многом была обусловлена политическим противоборством. О нем ходило много мрачных легенд, с которыми жители Московского царства познакомились благодаря произведению «Повесть о Муньтянском воеводе Дракуле», предположительно написанному служившим послом в Венгрии дьяком Федором Курициным[118]. Следует учесть, что в те времена у валашского правителя были сложные отношения с Венгрией, стремящейся распространить свое господство на южные земли, поэтому ходившие в народе черные наветы о нем являлись своего рода политической пропагандой, демонизирующей образ воеводы. Однако не стоит исключать, что рассказы о массовых казнях и жестокостях, совершаемых по воле Влада Цепеша (чье прозвище означает «колосажатель»), имели вполне реальную историческую основу. Если отбросить все домыслы и преувеличения, можно заключить, что Влад III был политиком и военачальником, ревностно отстаивавшим интересы своего государства, однако в конечном счете впавшим в политическую зависимость от Венгрии. Методы, применяемые им для борьбы с внешним врагом и внутренней преступностью, могли отличаться жестокостью, впрочем, стоит учесть, что в пятнадцатом столетии подобные практики были распространены едва ли не по всей Европе[119]

. В современной Румынии господарь Влад почитается национальным героем, ему установлены памятники (в том числе в Бухаресте, Тырговиште, Сигишоаре). Однако народная молва сохранила легенды, сопровождающие образ валашского правителя, в них, помимо тирана и убийцы, он стал еще и вампиром. В этом мог сыграть свою роль тот факт, что перед смертью у венгров Влад Цепеш был вынужден отступить от православия и принять католицизм. Вероотступник, согласно народным поверьям, после смерти обращался в нежить.

<p>Эржебет Батори</p>

Еще один сходный исторический персонаж – венгерская графиня Эржебет Батори, которая считается серийной убийцей. И вновь в этом случае не так просто отделить историческую правду от наветов: графиня Батори, как представительница протестантского рода, оказалась замешана в религиозные и династические противостояния своего времени, так что суд над ней мог иметь политизированный характер[120]. Со временем обстоятельства расследования обросли домыслами, породив мифический образ злодейки, принимающей ванны из крови для омоложения.

<p>Мнимая смерть</p>

Не стоит также исключать того, что поводом для распространения преданий о вампирах стали действительные случаи погребения людей заживо. В былые века отсутствовала надежная система диагностики смерти – слабый пульс и поверхностное дыхание людей, находящихся в бессознательном состоянии, могли просто не улавливаться окружающими. Для установления факта смерти использовались простейшие приемы: прослушивание грудной клетки стетоскопом (с XIX в.), поднесение зеркальца к губам (от дыхания оно должно было запотевать), а также разрезание кожи (в случае сохранения циркуляции крови наблюдалось кровотечение). Возможно, с этим связан обычай хоронить усопших не сразу, а по прошествии определенного срока (в России – как правило, на третий день). К тому времени посмертные изменения тела уже должны быть очевидны. Но в некоторых случаях похороны приходилось проводить поспешно – в частности, когда войны и эпидемии приносили большое число жертв. В такой обстановке людей действительно могли хоронить заживо, после чего те «восставали» из могил либо мучились в агонии, не имея возможности выбраться на свободу. О таких случаях свидетельствуют находки останков в эксгумированных могилах, обнаруженных в неестественных позах.