Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Как это часто бывает, первый прямой анастомоз внутренней грудной артерии и коронарной артерии не был плановой процедурой. Уильям Лонгмайр, обучавшийся у Блэлока за год до Кули, теперь имел звание профессора и заведовал кафедрой хирургии в Лос-Анджелесе. Вивьен Томас писал о нем: «Доктор был одним из лучших среди тех, кто прошел хирургическую резидентуру в больнице Джонса Хопкинса во времена Блэлока. Он обладал превосходными природными техническими навыками, а его руки двигались настолько ловко, плавно и быстро, что он обычно завершал процедуру (шунтирование) быстрее, чем того требовал профессор». Безусловно, только великий хирург мог достичь того, чего достиг Лонгмайр в 1958 году.

После первых попыток Бейли стало ясно, что, когда эндартерэктомия проводилась в устье большой ветви, срезанная бляшка быстро смещалась назад из основного канала, закупоривая сосуд тромбом. Лонгмайр был в процессе решения этой проблемы, когда решил ввести совершенно новый источник кровоснабжения: «Не единожды во время тромбоэндартерэктомии сосуд повреждался. В отчаянии мы были вынуждены подвести левую внутреннюю грудную артерию непосредственно к дистальному концу правой коронарной артерии и позднее решили, что это хорошая операция».

Необходимо признать степень сложности, с которой столкнулись первопроходцы. Кровеносные сосуды были крошечными, больными и хрупкими. Сердце находилось в постоянном движении, поэтому хирургу приходилось оперировать предельно осторожно. Что еще хуже, это слишком большие иглы и слишком грубый швейный материал для микрососудистой хирургии. Даже хирургические инструменты были громоздкими.

Да, те мужчины были настоящими храбрецами. Единственной женщиной в игре оставалась Нина Браунвальд.

К первому коронарному шунтированию с использованием большой подкожной вены ноги пациента привели не менее удручающие обстоятельства. Эдварт Гаррет, коллега Дебейки, столкнулся с трудностями при отключении пациента от АИК и предположил, что причина в непроходимости коронарных артерий. Он в отчаянии использовал фрагмент подкожной вены в качестве шунта напрямую от аорты к передней нисходящей ветви левой коронарной артерии. Это изменило ситуацию, но, что нетипично для хирургов, о результате сообщили только 10 лет спустя, в 1974 году.

Неожиданная дружба Мейсона Соунса и талантливого молодого хирурга из Аргентины сделала коронарное шунтирование рутинной процедурой. Когда 39-летний Рене Фавалоро прилетел в Кливленд в 1963 году, он почти не говорил по-английски.

Рисунок 10.3: Рене Фавалоро.

У него не было разрешения на работу хирургом в США, но, убедившись в его прекрасных технических навыках, заведующий отделением торакальной хирургии Дональд Эффлер решил пойти ему навстречу. До этого момента все отделение состояло лишь из самого Эффлера, его напарника Гарри Гровса и двух резидентов. Сначала Фавалоро приняли в качестве наблюдателя-волонтера в команду, которая в основном оперировала легкие и пищевод.

Незадолго до прибытия Фавалоро Эффлер при поддержке Соунса использовал фрагмент перикарда для расширения просвета левой коронарной артерии в том месте, где она отходила от аорты. Такая операция считалась безопаснее эндартерэктомии Бейли и оказалась умеренно успешной в небольшом количестве случаев. При необходимости для проведения операций использовался АИК, и Фавалоро поручили чистить и собирать оборудование, чтобы набираться опыта. Он проводил с Соунсом долгие часы в катетеризационной лаборатории, восхищаясь изображениями сердца и коронарных артерий. Ему стало ясно, что пациенты делились на две категории. У кого-то из них было диффузное заболевание, поражающее большинство ветвей, но у многих наблюдалась локализованная обструкция в проксимальной части сосуда с хорошим дистальным оттоком. Естественно, второй категории пациентов подошел бы обход такого сужения.

У Фавалоро был опыт сосудистой хирургии с использованием венозных шунтов для закупоренных артерий ног, поэтому он задумался, можно ли подкожную вену с таким же успехом использовать и для коронарных артерий. Логично, что давление и кровоток должны были оказаться адекватными, если бы шунт отходил от восходящей аорты. К тому же, перикардиальные трансплантаты Эффлера работали не так хорошо. Пришло время попробовать что-то новое.