Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Однако на третий день после операции мазки изо рта и носа выявили особенно опасный микроорганизм – клебсиеллу. Спустя сутки у пациента появилась небольшая лихорадка, а уровень лейкоцитов достиг 28 тысяч, что более чем в четыре раза превышало норму. Вдобавок к этому произошло явное снижение вольтажа ЭКГ с 15 до 9 мВ. Барнард знал об отчете Шамвея, в котором говорилось, что учащенное сердцебиение и снижение вольтажа ЭКГ коррелируют с отторжением пересаженных органов у собак. Поскольку других явных признаков инфекции, таких как лихорадка, воспаление хирургической раны или признаки пневмонии на рентгенограмме, не было, команда решила усилить иммуносупрессию. Повышение дозы стероидов мгновенно улучшило самочувствие Луиса, но усугубило диабет, вторичный фактор риска развития инфекции. Вольтаж ЭКГ вырос, поэтому все указывало на то, что симптомы вызывало отторжение органа. Это было ожидаемо.

Следующая неделя была наполнена оптимизмом и радостным волнением как для Барнарда, так и для семьи Вашканского. Возможно, неоправданно, но строгий карантин ослабили. Отовсюду слетелись журналисты, съемочные группу осадили больницу. На двенадцатый день после операции Вашканского посетил член правительства Южной Африки и репортеры Stern, CBS и BBC. Репортер ВВС был невероятно груб.

Он задал два вопроса: «Каково быть знаменитым?» и «Каково жить с женским сердцем?» Честно говоря, Луис чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы ответить на них.

Ночью он пожаловался на сильную боль в животе. Кроме того, от нескончаемых вопросов в его адрес Вашканского клонило в сон. Команда опасалась панкреатита или язвы двенадцатиперстной кишки из-за высоких доз стероидов, но на следующее утро рентгенография грудной клетки показала тень на левом легком. Состояние мужчины ухудшилось, и у него снова поднялась температура.

В субботу, 16 декабря, на тринадцатый послеоперационный день, пульс и кровяное давление Вашканского оставались стабильными, но температура тела подскочила до 39,4°С, и начались проблемы с дыханием. У него появилась боль с левой стороны грудной клетки, и рентгенография показала признаки двусторонней пневмонии. На этот раз бактериологический посев мокроты выявил пневмококк. Врачи предположили, что тень на легких мгли дать тромбы, оторвавшихеся от вен ног, следовательно, у Вашканского была легочная эмболия. Итак, чтобы бороться с обеими возможными причинами, Вашканскому назначили гепарин в сочетании с высокими дозами пенициллина, к которому был чувствителен пневмококк. К тому моменту Вашканский чувствовал себя ужасно, поэтому к нему впервые не допустили съемочные группы. В понедельник, 18 декабря, наступил пятнадцатый день после операции, и пенициллин не помог. Уровень лейкоцитов и температура тела оставались повышенными. Луис не говорил и не ел, у него развилось недержание. Заботливые медсестры все время находились рядом с ним, независимо от того, было их дежурство или нет, поскольку понимали, что состояние пациента стремительно ухудшается. Барнард боялся, что на рентгене грудной клетки виднелось пересаженное сердце, а не инфекция. В отчаянии он назначил более агрессивную терапию против отторжения, отдвая себе отчет, что это снизит шансы Луиса на борьбу с инфекцией.

Я спросил Криса, почему он не взял быка за рога и не провел биопсию легких. Если это действительно была инфекция, она бы выявила бактерию. Если же шло отторжение, она показала бы лимфоциты, которые атакуют ткани. Легко мне было советовать 30 лет спустя, когда трансплантация сердца стала привычным явлением. Барнард ответил, что они были заняты борьбой с септическим шоком, прежде чем констатировали тот факт, что Вашканский умирал. Следующим утром его кровяное давление резко упало, и уровень лейкоцитов понизился с 22 200 до 6000. Его ноги и руки стали холодными и влажными. У него развилась полиорганная недостаточность. Сердце Дениз Дарваль осталось лучшим органом из всех, что у него были. Оно продолжало биться, пока остальное тело отказывало.

Для получения свежих лейкоцитов привлекли доноров крови, но было слишком поздно. Вскоре рентгенография грудной клетки показала обширную легочную консолидацию[89]. Полное побеление. Вашканскому было нечем дышать, и его подключили к аппарату ИВЛ.

Барнард собрал команду опытных кардиологов, бактериологов, иммунологов и радиологов в последней отчаянной попытке что-то исправить. Специалисты ходили по кругу. Это была либо инфекция, либо иммунологическое осложнение. Гематологи склонялись к инфекции. Под микроскопом они увидели токсические изменения в лейкоцитах, но где были бактерии в мокроте? Учитывая выраженность изменений в рентгенограмме грудной клетки, бронхиальный секрет должен был кишеть организмами. Все пришли к единому мнению, что проблема все же кроется в пересаженном сердце. По этой причине Вашканскому назначили еще бо́льшие дозы иммуносупрессивных препаратов.