Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

После Томаса Кули провел еще две пересадки сердца в Хьюстоне в течение следующих 48 часов. Донором выступил 15-летний сын друга Кули, а реципиентом – администратор Хьюстонской больницы. Вторым донором стала жертва убийства, чье сердце использовали, несмотря на запрет окружного судебно-медицинского эксперта. Кули просто заявил, что жертва соответствовала юридическим критериям смерти, и продолжил свое дело.

Хотя оба реципиента умерли в течение недели, Томас восстановился и покинул больницу в хорошем самочувствии. Это была одна из немногих успешных трансплантаций первого потока. Одно было ясно: законы, регулирующие донорство органов, требовали уточнения.

5 августа 1968 года делегаты Всемирной медицинской ассамблеи подготовили влиятельный документ под названием «Сиднейская декларация». Она признавала концепцию смерти мозга и подтверждала, что все остальные органы могут продолжать функционировать, пока бьется сердце.

В тот же день Гарвардский университет опубликовал убедительный доклад с просьбой о законодательном закреплении нового определения смерти, связанного с центральной нервной системой. Мертвый мозг, мертвый пациент – донорство органов разрешено. Гарвард утвердил, что смерть мозга констатируется, если пациент не реагирует, его зрачки расширены и неподвижны и он не имеет рефлексов. Только при таких обстоятельствах его можно отключить от аппарата ИВЛ.

Тем временем хьюстонские отели были переполнены пациентами, умоляющими пересадить им сердце, но трансплантатов не хватало. Однажды умирающему 58-летнему мужчине пересадили сердце овцы, но отторжение произошло так быстро, что у врачей даже не было времени заменить его свиным, хранившимся в запасе. 17 августа Кули взял сердце восьмилетнего мальчика с тяжелой черепно-мозговой травмой и пересадил его пятилетней девочке с врожденным пороком сердца. Несмотря на противодействие Кантровица, это была первая педиатрическая пересадка сердца, но, к несчастью, менее чем через неделю девочка умерла. Не желая отставать, Тед Дитрих, коллега Майкла Дебейки, оперировавший в Методистской больнице, провел забор сразу нескольких органов подростка, совершившего самоубийство. Так, 31 августа сердце, одно легкое и обе почки извлекли из тела жертвы и пересадили четырем разным реципиентам. Все выжили. Заголовки гласили:

«Бригада Дебейки из 60 человек проводит множественные трансплантации».

Однако результаты в целом настолько удручали, что энтузиазм к трансплантации сердца быстро пошел на спад. Конечно, технически пересадка была возможна, но в случае большинства кандидатов она только укорачивала жизнь. В декабре 1970 года Американская кардиологическая ассоциация сообщила о 166 операциях, задокументированных за прошедшие два года. Из всех пациентов лишь 23 были живы до сих пор.

Обложка журнала Life в сентябре 1971 года гласила: «Трагическая история трансплантации сердца: новый отчет об эпохе медицинских неудач».

Автор, наблюдавший за пациентами из Хьюстона, сообщил, что, помимо непомерно высокого уровеня смертности, выжившие после операции ужасно страдали от побочных эффектов иммуносупрессии. Это было правдой, но тысячи пациентов с сердечной недостаточностью сначала обрели надежду, а затем лишились ее. В Великобритании сэр Джордж Годбер, главный врач Англии, настоял на введении моратория на все пересадки сердца.

В США пришли к единому мнению, что дальнейшие попытки должны быть ограничены существующими центрами трансплантации почек с исследовательской инфраструктурой. Такие центры могли обеспечить современное типирование тканей[92] и иммуносупрессивную терапию, а также бороться с двумя главными причинами смерти – инфекцией и отторжением. Этим критериям соответствовали отделение Шамвея в Стэнфорде, отделение Лоуэра в Ричмонде, а также команды Бейлора и Техасского института сердца, хотя последняя никогда не пересаживала почки.

Барнард продолжал неустанно трудиться в Кейптауне и добился одних из наиболее долгосрочных результатов. В 1974 году он запустил программу по использованию донорского сердца в качестве дополнения к отказавшему органу – два лучше одного. Любопытно, что при наличии такой «поддержки» сердце пациента и правда начинало работать лучше. За шесть лет он провел 30 таких пересадок, не потеряв ни одного пациента и добившись 60-процентного выживания в течение года. Эта обнадеживающая статистика была частично обусловлены тем, что отторжение донорского сердца убивало пациента не сразу.