Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Заменять сердца новорожденных всегда технически сложно, но это наименьшая из проблем, с которыми хирурги сталкиваются при трансплантации. Малышке Фэй пересадили крошечное сердце бабуина, и она пережила операцию. В течение всей следующей недели СМИ освещали ее историю. К этому времени мать могла держать девочку на руках и кормить, и в медицинском центре появился повод для радости. Раннее отторжение было предсказуемо, поэтому были предприняты все попытки для борьбы с этим процессом. Однако в итоге природа взяла верх, и воспаленная мышца, инфильтрированная лимфоцитами, сдалась через три недели. Каждая ксенотрансплантация оборачивалась катастрофой. Каждая новая волна оптимизма сходила на нет, и сорок лет спустя ничего не изменилось.

Затем последовали шок и гнев, когда Бейли спросили, искал ли он вообще донора-человека. Он этого не делал. В свою защиту Бейли сказал, что иммунная система новорожденной должна была принять животный орган, и заявил, что вскрытие практически не выявило признаков отторжения. Кто-то отметил, что в тот день был доступен потенциальный донор-человек. Кроме того, всего несколькими днями ранее Эрик Роуз из Колумбийской пресвитерианской больницы в Нью-Йорке успешно провел педиатрическую трансплантацию.

У борцов за права животных случился знаменательный день. Они пикетировали больницу Бейли с плакатами «Омерзительные эксперименты – это не наука».

Тем временем Стэнфорд продолжал прилагать традиционные усилия. Благодаря применению циклоспорина трансплантации сердца прочно вошли в кардиохирургию, и внимание переключили на пересадку сердца и легких вместе. Многие заболевания, например кистозный фиброз (муковисцидоз) и врожденные пороки сердца, поражают оба органа, и, хотя такие операции кажутся устрашающими, они не сложнее изолированной пересадки сердца. Коллега Шамвея, Брюс Рейц, добился долгосрочного выживания обезьян в лаборатории, причем некоторые из тех, кто получал циклоспорин, прожили пять лет. Кроме того, существовало обоснованное мнение, что эпизоды отторжения будут поражать оба органа сразу, поэтому эндомиокардиальной биопсии будет достаточно для мониторинга сердечно-легочного блока в целом. Вяснилось, что это не так. Клинический опыт показал, что отторжение легких может произойти без поражения сердца. Любопытно!

Перед первой операцией, проведенной на человеке в Стэнфорде, было предпринято три других неудачных попытки. В 1968 году Дентон Кули провел пересадку двухмесячному ребенку со сложными пороками сердца и легочной гипертензией. Младенец умер вскоре после операции. В 1969-м Уолт Лиллехай в Нью-Йорке трансплантировал сердце и легкие 50-летней женщины 43-летнему мужчине с терминальной стадией респираторного заболевания. На следующий день пациента с легкостью отлучили от аппарата ИВЛ, и он даже смог ходить по больничным коридорам. К несчастью, через неделю мужчина скончался от пневмонии. Кристиан Барнард был последним, кто попытался это сделать, причем в том же году, что и команда Шамвея. Возможно, он отважился на это, зная, что в Стэнфорде планируют такую же операцию. Его опыт позволил получить полезную информацию, потому что пациент прожил 23 дня.

Больше всего хирургов беспокоило отсоединение сердца и обоих легких от их нервов. Нервы между пересаженными органами и реципиентом не восстанавливали, поэтому предсказать исход денервации было невозможно. Пациент Барнарда умер в результате того, что пневмония и сильный кашель с прозрачной мокротой разрушили соединение между трахеями донора и реципиента. В итоге стало ясно, что тревоги по поводу нервного контроля безосновательны, и Рейц, вероятно, знал об этом на момент операции. Кардиохирургия была маленьким мирком, а трансплантология – еще меньшим.

В марте 1981 года превосходная бригада Стэнфорда сделала свой ход после четырех лет экспериментов, в ходе которых Рейц провел большинство операций. Решительная женщина-академик Мэри Гольке связалась с больницей, прочитав о проведенной в ней исследовательской работе. Она описала ход событий в автобиографии «Я заберу завтра», начав с вопроса Брюсу о том, сколько пересадок сердца и легких он намеревался провести в этом году. «Десять», – ответил он. «Отлично! Я хочу стать десятой, после того как вы станете организованнее и все наладите».