Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

В карусели под названием «исследования искусственного сердца» Акуцу оставил Колфа ради команды Кули и разработал двухжелудочковый полиуретановый полусферический диафрагмальный кровяной насос с клапанами Бьорка—Шили. И снова протезы желудочков приводились в действие воздухом с помощью внешней электрической консоли, но со сложной системой мониторинга. Измеренние давления накачки и вакуум применялись отдельно к каждому желудочку, но с контролируемой общей скоростью и продолжительностью систолического выброса. На случай чрезвычайной ситуации был доступен запасной аккумулятор. Все выглядело многообещающе.

Спустя годы после скандала Кули имплантировал второе полностью искусственное сердце пациенту, перенесшему коронарное шунтирование, 23 июля 1981 года. Как всегда, обстоятельства были далеки от идеальных. Чтобы отключить пациента от АИК, потребовалось введение внутриаортального баллонного насоса и мощные препараты, но в отделении интенсивной терапии его состояние стремительно ухудшалось. Из-за фибрилляции желудочков пациенту пришлось повторно вскрыть грудную клетку и провести прямой массаж сердца, после чего его отвезли в операционную и снова подключили к АИК. Никто не мог критиковать Кули за использование искусственного сердца в попытке спасти пациента. Или все-таки мог?

Фибриллирующее сердце, шунты и кое-что еще удалили, после чего был установлен аппарат Акуцу модели III. Никто не сделал бы это лучше. Когда на суде по поводу медицинской ответственности Кули спросили, считает ли он себя лучшим кардиохирургом в мире, он не колеблясь ответил «да». На замечание судьи, что он несколько нескромен, Кули сказал: «Возможно, но я под присягой».

Барнард, однажды наблюдавший за его работой, вспоминал: «Это была самая красивая операция из всех, что я видел в своей жизни. Никто в мире не мог с ним сравниться. Более того, его мастерство сочеталось с милосердием и добротой».

Устройство Акуцу поддерживало ток крови со скоростью около 5 л/мин, и поначалу почки пациента продолжали вырабатывать мочу. Однако возникла серьезная техническая проблема. Протезы желудочков сдавливали вены, отходящие от левого легкого, вызывая застой и отек. По этой причине начались экстренные поиски донора сердца.

В пятницу, 24 июля, во время утреннего обхода в отделении интенсивной терапии Бирмингемской больницы я узнал о пересадке от взволнованных резидентов. Я имею в виду Бирмингем в Алабаме, а не Уорвикшире. Поздно вечером я сел на ночной рейс в Хьюстон и в 06:30 совершенно случайно столкнулся с доктором Кули в приемной больницы Святого Луки. «Милосердие и доброта», о которых говорил Барнард, бросались в глаза с самого начала. Когда я объяснил, что мы оба обучались у Освальда Таббса в Бромптоне, Кули лично провел мне экскурсию по Техасскому институту сердца и показал пациента, который пытался выжить с имплантированным устройством.

Рисунок 12.6: Доктор Кули и автор после второй операции по имплантации полностью искусственного сердца в 1981 году.

Поскольку легкие пациента были заполнены жидкостью, для поддержания жизни ему требовалась новая система поддержки кровообращения под названием «экстракорпоральная мембранная оксигенация». Моча, которой становилось все меньше, покраснела от гемоглобина из поврежденных, раздавленных эритроцитов. Насосы шипели и ворчали, однако пациент был обречен.

В ту ночь в отеле мне позвонили с приглашением посмотреть на трансплантацию сердца, что стало знаменательным событием в моей карьере. Ткани донора и реципиента были совместимы не полностью, но в таких ситуациях выбирать не приходится. На следующий день я улетел обратно в Бирмингем, подгоняемый духом новаторства. Я вспоминал печальную смерть моего деда и хотел внести свой вклад. Со временем я действительно это сделал, только вот к следующим выходным пациент Кули умер. Инфекция и полиорганная недостаточность не оставили донорскому сердцу шансов на выживание.

Кули снова подвергся критике, на этот раз со стороны Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, у которого требовалось спросить разрешение на использование устройства Акуцу. Его еще не одобрили для применения на людях. Доктор Кирклин сказал, что все это предприятие было преждевременным, и, разумеется, был прав. А когда было иначе? Искусственные сердца Лиотты и Акуцу некоторое время функционировали в теле животных, но их применение сопровождалось проблемами. Эти устройства были далеки от комфортных для пациентов даже при использовании в течение короткого времени.