Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

В декабре 1982 года, после выделения более 160 миллионов долларов из федерального бюджета на исследования искусственного сердца, команда Колфа в Юте приступила к первой имплантации постоянного устройства пациенту, не подходящему для пересадки донорского органа. Барни Кларк, 61-летний стоматолог, всю жизнь курил и страдал хроническим бронхитом. После развития идиопатической[97] дилатационной кардиомиопатии он перешел в терминальную стадию сердечной недостаточности, которая усугублялась неконтролируемыми нарушениями сердечного ритма. После многочисленных госпитализаций он в итоге оказался на пороге смерти. Его живот раздуло из-за скопившейся жидкости. Его ноги и стопы сильно отекли, а сам Кларк, несмотря на максимальное медикаментозное лечение, набрал 10 кг веса. Поскольку его сочли слишком больным для традиционной пересадки сердца, он стал кандидатом, которого так ждали Колф и его коллеги. Когда пациенту показали телят с Jarvik-7 в лаборатории, он заметил:

«Похоже, эти коровы чувствуют себя куда лучше, чем я. Действуйте и пересадите мне одну из этих штуковин». Надо отдать Кларку должное: он хотел, чтобы другие учились на его опыте и воспринимал себя как очередной эксперимент.

В попытке избежать публичных оскорблений в адрес хьюстонской команды хирург Кларка, Уильям Деврис, тщательно продумал процедуру согласия. С Кларком побеседовала администрация больницы и специалисты по сердечной недостаточности. Затем его попросили прочесть 11-страничную форму, где было перечислено все, что потенциально могло пойти не так. На следующий день он ее перечитал. Более того, навязчивый больничный комитет по этике сказал Деврису, что он должен действовать только в случае неминуемой смерти, хотя этот фактор существенно повышал риск неудачи.

После длительной практики в лаборатории технические аспекты имплантации прошли гладко. Установленная система привода стабильно доставляла потоки сжатого воздуха по подкожным проводам для пульсации полиуретановой диафрагмы в каждом протезе желудочка. При раздувании кровь выбрасывалась сквозь аортальный и пульмональный дисковые клапаны, после чего происходило пассивное наполнение через митральный и трикуспидальный клапаны. Опускание диафрагмы нагнетало воздух обратно через блок управления для измерения и компьютерного анализа. Все это было неплохо, но аппарат был настолько громоздким, что закрыть грудную клетку оказалось невозможно. Через 15 минут митральный клапан, подвергнутый высокой нагрузке, вышел из строя, и потребовалась замена всей камеры. В итоге Кларк оставался подключенным к АИК более четырех часов, и только в 07:00 его перевели в отделение интенсивной терапии.

Несмотря на все трудности, в течение трех часов Кларк пришел в сознание, двигал всеми конечностями по просьбе и мог общаться со своей семьей.

По слухам, он сказал своей жене: «Пускай у меня искусственное сердце, я все равно люблю тебя».

Не совсем понятно, как он ухитрился сделать это с эндотрахеальной трубкой в горле и разрезанной грудиной, но нам рисовали романтическую картинку. Грудную клетку на следующий день закрыли проволокой, когда немного спал послеоперационный отек. После того как диуретики вывели жидкость из легких, Кларка отключили от аппарата ИВЛ.

Однако несчастья были впереди. В послеоперационный период у пациента произошел разрыв кист легкого. Потребовалась повторная операция по их лигированию, а тем временем наполненные воздухом подкожные ткани раздулись, как у всем известного Человека-Мишлена. К четвертому дню моча Кларка покраснела из-за поврежденных эритроцитов, и, как обычно, высокий уровень свободного гемоглобина в плазме вызвал почечную недостаточность. Врачи отделения интенсивной терапии увеличили ток крови до чрезмерных 12 л/мин в попытке улучшить выработку мочи. Но такая скорость кровотока лишь спровоцировала эпилептические судороги, лечение которых ввело пациента в кому на следующие пару недель. В остальном все было хорошо, и система пульсировала, как паровоз. Как писал Джарвик в статье, это вряд ли был «имплант, о котором можно забыть»,

На тринадцатый день после операции резкое появление кровавой пены изо рта и носа Кларка свидетельствовало об отеке легких из-за очевидного разлома митрального клапана Бьорка—Шили. Метнувшись в операционную, доблестный Деврис подключил пациента к АИК и снова заменил протез левого желудочка. Это было трудное время для 35-летнего хирурга, у которого еще не сформировался такой иммунитет к вниманию СМИ, как у Кули. Журналисты прятались в коридорах и пробирались в отделение интенсивной терапии. Дело дошло до того, что у входа стала дежурить полиция. Разворачивающаяся человеческая трагедия грозила перерасти в фарс.