Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

После многочисленных госпитализаций кардиолог Питера направил его к хирургу, специалисту по восстановлению митрального клапана. Однако на амбулаторном приеме хирург пренебрежительно заявил, что это слишком рискованная операция и Питеру необходимо получить направление на трансплантацию. Сомнительное решение, учитывая, что единственная функционирующая почка Питера вот-вот собиралась отказать. Пациента обследовали в двух трансплантационных центрах, и в обоих ему отказали. Почему? Он был слишком болен. Хаутон был сильно перегружен жидкостью, страдал одышкой, изнемогал при малейшем напряжении, не мог лежать на спине и спал, только опираясь на подушки или сидя в кресле. Именно таким я помню своего деда в Сканторпе. Он получил тот же ответ: «Ничего нельзя сделать».

Другими словами, ему хотели сказать: «Иди умирай, никому не мешая».

Питер оказался у двери моего кабинета теплым летним утром в июне 2000 года. Стук был осторожным, почти извиняющимся, а затем его большое покачивающееся тело заполнило проем. Из гордости он отказался сидеть в кресле-коляске. Правда, несколькими неделями из-за резкого ухудшения самочувствия ранее родственикам сказали с ним попрощаться. Теперь Хаутон стоял, опустив голову. Его губы посинели, он обильно потел и опирался на приемного сына. Живот мужчины раздуло из-за увеличенной печени и скопления жидкости – асцита. Его ноги фиолетовые изъязвленные ноги были обуты в громадные сандалии, а носки врезались в опухшие стопы. Я понимал, что он может умереть в любую минуту, и это соответствовало всем требованиям.

Как комитет по этике нашей больницы, так и Британское агентство медицинского оборудования, настояли на независимом подтверждении того, что первый пациент, который получит Jarvik-2000 на постоянной основе, будет смертельно больным человеком с короткой ожидаемой продолжительностью жизни. Я сильно сомневался, преживет ли Хаутон анестезию, но этот мужчина достаточно натерпелся. Я сказал ему, что он окажет нам большую честь, если позволит имплантировать ему первое устройство.

Последовал удивленный взгляд. Этот религиозный человек ожидал очередного отказа и заранее с ним смирился. Когда он спросил меня о шансах на выживание, я прямо ответил, что они составляют 50:50. У меня не было другого выбора, кроме как оперировать неизлечимо больных пациентов, и Питер боялся повреждений мозга в случае, если что-то пойдет не так. Я заверил его (если это вообще подходящее слово), что любая проблема неизбежно приведет к смерти. Операция либо облегчит симптомы, либо станет формой эвтаназии. Хаутона это устраивало.

Я показал Питеру поразительно маленький насос и поинтересовался, действительно ли он справится с «жизнью на батарейке». Ему придется постоянно носить блок управления и аккумуляторы в сумке на плече, и каждый раз, когда заряд станет слишком низким или возникнут проблемы с соединением, будет раздаваться звуковой сигнал. Аккумуляторы придется заряжать дважды в день, а ночью ему придется спать подключенным к домашней электросети. Все просто. Не сложнее, чем принимать иммуносупрессивные препараты, да и в целом Питеру потребовалось бы гораздо меньше лекарств.

Следующее объяснение стало неожиданностью. Мы с Джарвиком разработали новый революционный метод подачи электроэнергии в тело, который позволил бы избежать инфицирования провода, убившего моих пациентов с устройством HeartMate.

Проблема с проводами, выходящими из брюшной стенки, заключалась в том, что граница между жестким инородным телом и кожей часто страдала. Из-за движения в этом месте бактерии проникали в подкожный жир и в итоге инфицировали само устройство. Более того, хроническое воспаление провоцировало свертывание крови в насосе и инсульт. Таким образом, снижение риска инфекции в месте выхода провода снижало вероятность других осложнений.

Мы планировали ввести металлический разъем в череп Питера. Зачем? Дело в том, что кожа головы практически не содержит жира и имеет обильное кровоснабжение. Кроме того, если титановый болт прочно закрепить в кости, движение на границе провода и кожи будет отсутствовать, и процесс заживления пойдет быстрее. По сути, внутри Питера был бы провод, идущий от насоса через грудную клетку и шею к разъему. Отдельный внешний кабель присоединял бы устройство к аккумуляторам и блоку управления. Это был первый настоящий монстр Франкенштейна. Естественно, Питер спросил, делал ли я это раньше. Я ответил, что нет, но я просверливал отверстия в черепе у пациентов с травмами и постарался бы избежать повреждений.