Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

К тому моменту началась моя собственная карьера. Я точно знал, что хочу стать кардиохирургом, и с этой целью наблюдал за операциями из редко используемой смотровой галереи своей лондонской больницы. Мой первый визит состоялся в октябре 1966 года. Я в одиночестве смотрел внутрь распахнутой грудной клетки пациентки на операционном столе, как вдруг у нее открылось сильное кровотечение. Артериальное давление плохо поддавалось контролю, и при отключении АИК шов на аорте разошелся.

Фонтан крови ударил в операционные светильники, и женщина скончалась у меня на глазах. Но отпугнуть меня было не так-то просто.

В 1974 году, еще совсем «зеленый», я смог договориться о должности хирурга-резидента в Бромптонской больнице и стал последним ассистентом Освальда Табба. Лорд Брок, уже вышедший на пенсию, иногда выступал с лекциями, и я случайно обнаружил его старые операционные ботинки, которые с радостью надевал, тем самым развлекая своих начальников. Можно сказать, что я буквально пошел по его стопам. Смертность в кардиохирургии того времени все еще оставалась довольно высокой.

После изучения общей хирургии, когда я оперировал днем и ночью, мне попалось объявление о вакансии хирурга на замену на острове Гонконг. Я, до глубины души очарованный Востоком, не долго думая отправил резюме – и меня наняли.

Когда я приступил к работе, пошли слухи, что меня хотят допустить до кардиоторакальной хирургии: мне предложили на благотворительной основе помогать с операциями в крупной больнице Коулуна. Там нередко возникали проблемы, с которыми я никогда не сталкивался в Великобритании. Кроме того, местные пациенты не питали больших надежд. Когда все проходило гладко, семьи были безмерно благодарны, и вскоре у меня собралась целая коллекция нефрита. Я, довольный, возвращался на остров по бухте Виктория на пароме «Стар», наблюдая, как кроваво-красное солнце опускается в Южно-Китайское море. Романтично, но одиноко.

Заключив контракт, я поселился на горе Пик, в квартире хирурга, которого заменял, ездил на его «Порше» и получил доступ в знаменитый Гонконгский клуб на набережной. Однажды вечером, после многих дней в операционной, я по воле случая оказался в сауне вместе с полковником Бобом Стюартом, выдающимся главой Секретной разведывательной службы МИД Великобритании. После предсказуемой болтовни о моей врачебной работе, разговор сместился в сторону тяжелой гуманитарной ситуации в материковом Китае. Я спросил, существовала ли там вообще кардиохирургия. Наш разговор состоялся осенью 1978 года, вскоре после смерти председателя Мао Цзэдуна. Великая пролетарская культурная революция завершилась, но ее события оказались невероятно разрушительными, особенно для южного Китая.

Мао спровоцировал революцию в 1966 году, призвав бедные слои населения («массы» – уничижительный термин) восстать и захватить контроль над Коммунистической партией. Группы студентов превратились в жестоких красногвардейцев, призванных «стереть дурные привычки старого общества». Это включало нападения на «монстров и демонов», а точнее интеллектуальную элиту. Началась охота на академиков, учителей, врачей и состоятельных людей – тысячи из них были убиты. Появлялись даже ужасающие сообщения о каннибализме. Закрывались университеты, школы и больницы, по всему Китаю были разграблены церкви, усыпальницы, магазины и жилые дома. В 1967 году в Пекине разрушили здание посольства Великобритании, дипломатам, к счастью, удалось спастись. В результате границы Китая закрылись для Запада больше чем на десятилетие. Ни контактов, ни торговли, ни обмена идеями.

Совершенно неожиданно, глядя на меня через сигаретное марево в баре, Стюарт спросил, хочу ли я увидеть последствия разрушения китайской медицины. Во многих больницах даже не было ни наркозного аппарата, ни какого-либо диагностического оборудования, кроме обычного рентгена, ни антибиотиков, ни одноразовых инструментов и игл. По причинам, выходящим за рамки моего воображения, Стюарт знал заведующего кардиохирургическим отделением в южном порту Гуанчжоу, примерно в 150 км от нас. Кантон – как его еще называли в Великобритании – был опустошен революцией, и главную больницу провинции Гуандун закрыли. Хирургов отправили работать в поля, но теперь предпринимались попытки возродить утраченное. Стюарт предположил, что врачи, на столь долгий срок лишенные контактов с западной медициной, должны были тепло меня принять.

«Как они проводят операции на сердце без анестезии и аппаратов искусственной вентиляции легких?» – удивился я. «Они используют акупунктуру», – ответил мой собеседник, но я ему не поверил.