Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Академические собрания всей кафедры проходили по средам вечером и по субботам с восьми утра. По воскресеньям, в 07:00, Кирклин и Юджин Блэкстоун, руководитель исследований, проводили бизнес-встречи, чтобы отслеживать прогресс различных исследовательских проектов и завершить подготовку научных статей к публикации. Такой была рабочая этика в Алабаме. Кто-то процветал, а кто-то не выдерживал и капитулировал.

Благодаря строгому аналитическому подходу и отточенной хирургической технике Кирклина, пациенты, которые все же умирали, делали это не в результате ошибки хирурга.

Однако оставалась одна проблема, которую было трудно преодолеть, – ущерб, причиненный пациенту АИК.

В 1980 году на собрании по случаю 25-летней годовщины со дня первой операции на открытом сердце в клинике Мейо Кирклин осветил это следующим образом: «Некоторые из основных проблем, связанных с клиническим применением насосных оксигенаторов, так же реальны и не решены, как в 1953 году. Когда мы устраняем очень сложные пороки сердца, особенно у самых маленьких, самых больных или самых старых, нерешенные проблемы подключения к аппарату искусственного кровообращения по-прежнему влекут за собой серьезные риски. Они включают физиохимические изменения, происходящие в сформированных и несформированных элементах крови из-за контакта с небиологическими поверхностями, которые приводят к тяжелым и широко распространенным структурным и функциональным аномалиям у пациентов. Решения этих сложных проблем не только принесут интеллектуальные плоды и спасут жизни, но и значительно повысят экономическую эффективность кардиохирургии».

Постперфузионный синдром приводил к повреждению легких и скоплению в них жидкости, дисфункции почек, лихорадке, увеличению количества лейкоцитов и повышению риска кровотечения из-за нарушения свертываемости. Кирклин интерпретировал этот процесс как воспалительную реакцию всего тела, следствием которой становилось длительное пребывание на аппарате ИВЛ, часто сопровождаемое гемодиализом и переливанием крови в отделении интенсивной терапии. Разумеется, многие из наиболее уязвимых пациентов умирали. Затем стало очевидно, что такие же осложнения наблюдались у пациентов с почечной недостаточностью, подключенных к аппарату гемодиализа. Общим фактором был контакт крови с чужеродными поверхностями экстракорпорального контура, провоцировавший нарушения биохимии крови.

Когда Кирклин и Блэкстоун обнаружили, что у их нового британского сотрудника имеется ученая степень по биохимии, они поручили мне выяснить причину этого явления. Джеймс, сын Кирклина, бывший тогда старшим резидентом, предоставил мне широкий спектр пациентов для изучения. Более того, Исследовательский институт Скриппса в Сан-Диего сделал потрясающие открытия в понимании природы воспаления. Местным исследователям прислали из Миннессотского университета кровь пациентов, проходящих гемодиализ, и они заметили активацию системы комплемента. Во время взаимодействия крови с инородными поверхностями выделяются токсины, которые активируют лейкоциты, а вот у пациентов на гемодиализе количество циркулирующих в кровотоке лейкоцитов резко сокращалось. Куда они исчезали, и крылась ли здесь подсказка о том, что происходило во время искусственного кровообращения?

К счастью, ко мне приставили опытного лаборанта Джека Эктона. Джек был наладчиком, и мне требовался полный набор неиспользованного оборудования для искусственного кровообращения вместе с запасом свежей крови. Я планировал взять образцы всех синтетических материалов экстракорпорального контура и инкубировать их в пробирке с кровью комнатной температуры. Затем мы центрифугировали кровь и отправили плазму в Калифорнию на анализ. В то же время я изучил 150 пациентов, перенесших операцию на сердце с подключением к АИК или без него, и получил образцы крови, взятые до, во время и после каждой операции. В течение нескольких дней после операции я следил за появлением признаков и симптомов постперфузионного синдрома.